Боги, как же она прекрасна. Даже эти глаза, которые сейчас горели как угли, излучая силу и мудрость. Все в ней было идеально. Рубашка задралась, оголив округлые бедра, и стройные ножки с маленькими ступнями. Ее темные волосы, развиваясь от ветра, касались моего лица мягким покрывалом, как будто прощаясь и успокаивая. Сейчас стоя передо мной она едва доставала мне до плеч. Хрупкая и такая женственная, но не менее опасная и сильная. Я чувствовал силу ее Зверя, и она восхищала и будоражила кровь, заставляя склониться и подчиниться этому древнему существу.
Она смотрела в глаза, заглядывая мне в самую душу. Вся моя жизнь была у нее как на ладони. Я видел тоже, что и она. Но самым ярким воспоминанием для меня был наш поцелуй. Ошеломляющий, сводящий с ума, волнующий тело и душу. Как же мне хотелось вновь припасть к этим сладким устам, коснуться нежной бархатной кожи, вдохнуть ее запах… И так стало больно, от осознания того, что этому не быть…
Никогда…Хотелось закричать от боли и тоски…Я чувствовал, что умираю. Тело немело и становилось свинцовым. И уже перед самым последним вздохом я почувствовал резкую боль от укуса в свою шею и услышал перед тем, как потерять сознание чей-то голос:
— Я даю тебе шанс Байлок сын Краса. Ты должен объединить стаи волков и напомнить им о древних заповедях Лугару. Мы должны объединиться, ибо не за горами война с самым древним из наших врагов — людьми. Я чувствую стон природы и крики помощи своих детей. Мир волков на грани вымирания. Ты один из сильнейших представителей моей расы, но ты не древний. Только в моей власти дать тебе силу и мощь Лугару. Пользуйся ей во благо стаи и береги ЕЕ. В НЕЙ наше будущее… — и голос упал в пустоту, как и мое сознание.
— «Он мертв?» — в ужасе спросила я у Зверя.
— «Не совсем. Он перерождается…» — пронеслось в голове.
— «Чтооо?. Какое перерождение? Что ты с ним сделал? Он ведь совсем не дышит — зло возмущалась я, склоняясь к бездыханному телу Байлока. Справа ко мне подошел Дар и, склонившись к брату, горько и судорожно выдохнул.
— Мне очень жаль, что ты не смогла его простить, — начал он — Я не в чем тебя не виню малыш, мне просто очень тяжело…терять единственного родного человека… — и, сжав кулаки, он отвернулся.
После его слов мне стало плохо. Он был так опечален и расстроен. Я чувствовала его боль и утрату, они как червяк разъедали мне душу. Посмотрела на свои окровавленные руки и, проглотив горький комок слез, склонившись к лицу Байлока, прошептала:
— Я тебя простила… — и, почувствовав на глазах слезы, стерла их грязными пальцами. Обхватив себя руками, встала и в нерешимости застыла за спиной у Дариана. Все же решившись, коснулась его плеча и немного сжала, даря поддержку и разделяя с ним его горе.
— Прости меня…я…Мне жаль — все, что смогла выдавить из себя.
Дар от моего прикосновения вздрогнул и напрягся, о чем свидетельствовала его напряженная спина. Не осознанно провела по его плечу пальцами, почувствовала, как собственное тело отозвалось теплом между ног, судорожно задышала. Меня влекло к ним обоим, я сгорала в огне своих желаний. Если Зверь тянулся к Байлоку, то женщина к Дариану. От одних только этих мыслей, мне стало стыдно и жарко одновременно. Не спеша и плавно, чтобы не спровоцировать его на погоню, стала отходить от Дариана, пятясь назад. Он же в свою очередь медленно, словно боясь спугнуть, развернулся ко мне, и с безумными от страсти глазами, стал неотрывно следить за моими движениями. Сделав пару десятков шагов назад, я уперлась спиной во что-то твердое и горячее. Тот, кто стоял сзади, положив свои руки мне на бедра, при этом слегка задрав полы рубашки, склонился к виску и горячо выдохнув, сказал:
— Спасибо, что простила меня. Я сделаю все, чтобы ты ни дня не сожалела о том, что не смогла меня убить, когда у тебя была такая возможность. — прошептал Байлок и прикусив мне кожу на шеи, прижал к себе. От пронзившего меня желания и счастья я судорожно задышала и прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать в голос от обуревавших меня чувств. Подняла глаза на Дариана, я увидела, как он вплотную подошел к нам, и поняла, что пропала… В его глазах был такой голод, что я сжалась от страха и волнения.
— Не бойся малыш, мы тебя не обидим, — почувствовав мое волнение, Байлок повернул меня к себе лицом, и почти касаясь моего лица губами, выдохнул:
— Ты просто не представляешь, как сводишь нас с ума. Как волнует твой запах, как соблазнительны твои линии. Мне до безумия хочется вкусить сладость твоего тела, ласкать тебя, двигаться в тебе, срывать с твоих сладких губ стоны и крики удовольствия, раз, за разом доведя твое тело до вершин наслаждения… — от этих слов мне так стало жарко, что я мысленно застонала, почувствовав нестерпимый жар между ног. Не знаю, что было бы со мной, не вмешавшись в наш разговор незнакомый мужской голос:
— Кххх. Я надеюсь, вы не будете против того, чтобы я поговорил со своей дочерью, прежде чем вы начнете рвать друг на друге одежду?
