— Пробуй, — кивнул старик на неподвижного зверя, перевалившегося через край. — Но у тебя не получится.
— Почему?
— Наложенная темная волшба использует не только закачанную некромантом силу, но и жизненную энергию самого зверя. Потому и стоят зверушки жуткими живыми пугалами и чучелами до самой смерти. Но ты попробуй забрать чуждую волку силу. А остальное я сам сделаю.
— Хорошо, — кивнул я, подступая к вытянувшемуся на вершине стены волку, выглядевшему как окоченевший труп — выпрямленные лапы торчат, словно палки, хвост, неестественно изогнувшись, указывает в небо.
— Топором бы его по шее, чтобы не мучился, — прогудел Рикар. — А, господин?
— Тоже способ, — согласился я. — Но сначала снять бы долитую проклятым Тарисом силу.
— Коснись морды кончиком указательного пальца, — прошелестел за моей спиной отец Флатис. — Едва-едва. Всю ладонь не прикладывай. В волке столько силы, что она переполняет его, готова излиться… просто погладь животину невинную…
Промолчав, я вытянул руку, коснулся подушечкой указательного пальца мохнатого лба лесного хищника, не обращая внимания на уставившиеся на меня слезящиеся глаза зверя. Я прикоснулся… и резко отдернул руку, ибо ощутил, как сквозь пальцы и запястье в меня рванулся невидимый, но живительный, мощный и… вкусный поток энергии. Перед моими глазами вспышками промчалось несколько коротких и абсолютно незнакомых мне видений…
…смутные и непривычные высокие очертания оленя, будто я смотрю на него снизу-вверху. Перед глазами покачиваются голые ветви кустарника, мои бока колет мороз, лапы почти занемели от холода…
…а вот меня подтаскивают и бросают на землю. Все тело перепутано веревками. Не могу пошевелиться. Скалящиеся лица шурдов, глухое бормотание, крики, визги, на земле рядом бьются животные — волки, олени, птицы со связанными крыльями и лапами… меня обуревает дикий страх, мышцы трещат от неимоверного напряжения, но веревки слишком крепки. На меня падает тень, к моей морде наклоняется высокая фигура в белом, тянется рука и я скалю клыки в беспомощной попытке напугать врага…
…человеческие жуткие крики, полыхающие дома… женский горестный крик, больше напоминающий вой… звуки рассыпающегося бревенчатого дома… утробный рев неведомого монстра… проламывающийся забор и нечто огромное и округлое надвигается из пролома, продолжая издавать утробное рокотание…
— Фуф! — рывком пришел я в себя. — Какого черта!
Ответом было скуление, на камне бился волк, над которым склонился отец Флатис.
— Ты его едва не убил, — заметил старик. — Едва не выпил досуха.
— Я вообще не понял, что случилось! — признался я, утирая взопревшее лицо. — Проклятье! Но волк жив?
— Уже нет! — заметил присевший Рикар, с коротким хеканьем всаживая в грудь волка длинный нож.
Короткие судороги агонии и лесной хищник замер навсегда. А здоровяк уже зычно командовал:
— Ну что там с оленями?! Поднимайте уже!
— Отпустить бы зверя невинного, — вздохнул отец Флатис.
— Это мясо и шкура, — качнул я головой. — Мы не в том положении, чтобы разбрасываться едой. К тому же куда мы его отпустим? В ущелье? На другом конце ждут шурды… и через день волк снова вернется сюда, чтобы принять вид живой мученической статуи. Нет уж. Отец Флатис, только что я видел странные видения… вроде волчьи и чьи-то еще… это как понять?
— Так и понять — воспоминание то были, а не видения.
— Раньше я много раз убивал нежить, убивал зверей, убивал шурдов и простых гоблинов. Но я никогда не видел никаких видений.
— Убивая оружием, такого не увидишь. Если только оружие не особое.
— Убивал и щупальцами. Руками.
— Тогда ты был вообще не пойми кем, Корис. То ли нежить, то ли ледышка. Да и убивал не ты, а щупальца… но чтобы суметь увидеть обрывки воспоминаний, надобно этому учиться. Я обучался долго. А как у тебя получилось… и вовсе не ведаю, — прищурился старик. — Ох… что ж с тобой сотворили-то? И волка едва не выпил за мгновение. Не отдерни ты руку вовремя.
— Да уж, — вздохнул я, выпрямляясь и переводя взгляд на суетящихся мужиков, что наконец-то заарканили одного из оленей и затаскивали сейчас его наверх, с натугой тяня веревку. — Я увидел его лицо…
— Его?
— Лицо Тариса… как я думаю. Увидел смутно, как и фигуру, но если что — узнать сумею ублюдка!
— Он не ублюдок, — заметил священник. — Из знатного рода, правящего долгими веками. Чистая кровь. Хотя один ублюдок королевских кровей Санти все же был и даже пожил немного на свете, пока ты ему кинжал в спину не всадил по самую рукоять.
— Ха-ха-ха! — буркнул я. — Очень смешно! Тарис последний из своего рода. Отче, а сейчас Тарис случаем не последний законный наследник престола?
Вот тут-то старого священника и проняло… застыв на месте, он вытаращился на меня выпученными глазами, пошамкал губами и еле слышно выдавил:
— Если он жив, а не мертв…
— У-у-у-у, — протянул я. — Первая хорошая новость за долгое время.
— Святая Церковь не дозволит сего!
— Да я не про трон! А про того, кто на этом троне сидит СЕЙЧАС, — усмехнулся я. — Думаю, он не захочет увидеть входящего во дворец последнего из рода Ван Санти. Много ли дворян, по-настоящему преданных роду Санти?
