Парень стонал и корчился от прикосновений губки. Я поморщился при виде его культи, обмотанной бинтами. Меня самого могла ждать такая судьба.
– Пожалуйста, прикройте дверь, сэр, – сказала миссис Манди. – Или он простудится.
На ней был темный плащ, капюшон она откинула назад. Черные волосы были собраны сзади в строгую прическу. На шее блестело серебряное распятие. Она напоминала аббатису Томаса Мэлори [52], ухаживающую за раненым рыцарем. Просто образец добродетели. Неужели она на самом деле легла в постель со своим домашним рабом? Это сложно было представить.
– Я пришел посмотреть, как он.
Парень снова застонал, и миссис Манди погладила его по лбу.
– Он не сможет поговорить с вами о «Темном ангеле», сэр. Не сегодня вечером. Вы ведь поэтому пришли?
Ее прямота застала меня врасплох.
– Да, поэтому.
Я посмотрел на Синнэмон, пытаясь одним взглядом сказать, что хочу помочь ей. Она отвернулась.
– Даже если бы он мог говорить, почему вы думаете, что он сказал бы вам правду? – спросила миссис Манди.
– Вероятно, не сказал бы. Я уже привык к тому, что мне врут в Дептфорде.
Она кивнула:
– Люди врут по разным причинам. Из страха, из желания защитить тех, кого любят. Иногда врут сами себе. Этих труднее всего поймать на лжи.
Ее слова и взгляд нервировали меня. Она как будто бы полностью владела собой, но при этом ее спокойствие было фальшивым. Ее руки дрожали, и я почувствовал, что она с трудом сдерживает эмоции.
– Мама, – простонал Уотерман.
– Тихо, дитя мое. Мамы нет. Но я здесь, Дэниел. Миссис Манди.
– У черномазой нож, мама, – вскрикнул он. – Больно!
Внезапный грохот заставил нас всех дернуться. Синнэмон уронила таз. Металл вибрировал, вода разливалась по деревянному полу.
– Девочка, какая же ты неловкая, – с укором произнесла миссис Манди.
– Простите, мадам. Я принесу еще воды.
– Давай быстрее. Я знаю, что мистер Стоукс не любит, когда ты куда-то ходишь одна. И никаких фокусов! До Лондона далеко, и тебя все равно найдут, если сбежишь.
По пути к двери Синнэмон встретилась со мной взглядом. Я знал: она хочет, чтобы я пошел за ней, но было бы слишком очевидно, если бы мы вышли вместе.
Дверь за Синнэмон закрылась, и я обратился к миссис Манди:
– Я видел вас на похоронах Арчера.
– Вы ошибаетесь, сэр.
– Нет, не ошибаюсь.
Она промокнула лоб Уотермана губкой.
– Я думаю, вам не нравится происходящее в Дептфорде. Сначала нога Уотермана. Потом убийство Арчера. Теперь две женщины и два африканца в Лондоне, зверски убитые. Здесь это мало кого волнует, но, я думаю, волнует вас. Вы были на похоронах Арчера, а теперь заботитесь об этом парне.
– Я забочусь о Дэниеле, потому что он был в экипаже одного из кораблей моего мужа. Его моряки – это члены нашей семьи, сэр.
– Рад, что я не ваш родственник. Сделать это с парнем приказал ваш муж.
Она покраснела:
– Мальчик – вор. Джон не виноват, что Фрэнк Дрейк зашел слишком далеко.
– А как ваш муж отнесся к вашему присутствию на похоронах Арчера? Может, мне стоит спросить у него.
Теперь она прямо посмотрела на меня:
– Я предпочла бы, чтобы вы этого не делали.
Значит, Манди не знает, что она ходила. Хорошо.
– Это останется между нами, если вы ответите на мои вопросы.
– Шантаж – это грех, сэр, – нахмурилась она.
– Делаю то, что приходится.
– Как и все мы. – Она убрала с лица несколько выбившихся из прически прядей. – Хорошо, сэр. Задавайте свои вопросы.
У меня было мало времени. Синнэмон ждала меня. Но я не мог упустить такую возможность.
– Когда ваш муж узнал про мошенничество со страховкой?
– Он узнал об этом от мистера Арчера, когда тот впервые приехал в город. – Она стала говорить громче: – Но нет доказательств, что все было именно так, как сказал Арчер. Мой муж в это не верит. Он говорит, что капитан Вогэн никогда не допустил бы ничего подобного.
– А вы как считаете?
Она опустила глаза:
– Я считаю, как и мой муж, сэр.
– Вы знаете, где сейчас Вогэн?
– Нет, сэр, не знаю.
– В кабинете вашего мужа стоит серебряный ларец с отсеками для трех ножей, но там лежат только два. Вы знаете, что случилось с третьим?
– Его украли. Джон думает, что кто-то из слуг.
– Когда он пропал?
– Примерно две недели назад. – Она запнулась, и я понял, что она думает о том же, о чем и я. – Ножи есть у всех в Дептфорде. Зачем убийце красть наш?
– Не знаю. Но Брэбэзон считает, что использовался длинный нож, и у вас пропал как раз такой.
Уотерман снова зашевелился:
– Нож, мама. Больно! Жжет!
– Тише, Дэниел. – Она прикрыла его одеялом. Когда она снова заговорила, ее голос звучал решительно: – Если вы считаете, что Арчера убили этим ножом, вы должны исключить из списка подозреваемых капитана Вогэна. Как и моего мужа.
– Почему?
– Эван Вогэн не был в нашем доме уже несколько недель. А мой муж вряд ли не вернул бы его на место.
– Нож мог быть поврежден или потерян.
Она встретилась со мной глазами и не отвела взгляда.
– В ту ночь, когда погиб ваш друг, мой муж был дома с семьей. Он не хотел, чтобы Арчер пострадал. Он приказал своим подчиненным не трогать его.
– Нож исчез в тот день? За день до того, как Арчера нашли мертвым?
Она ничего не ответила, но я все понял по ее лицу.
