Рой прилетел перед рассветом, всполошив по деревне всех собак. Летучие мыши не торопились приземляться, кружа со страшной ношей недалеко от трактира. Сонные люди выглядывали из домов, чтобы угомонить животных и видели живое черное облако с двумя мертвыми головами в лапкаъ. Кто-то захлопывал двери, кто-то, признавая давешнего молчаливого чужака, испуганно чертил в воздухе перед собой отводящий беду знак и спешил к трактиру. В самом деле, откуда бы ещё взяться такой стае с трофеями, как не с Косухина холма? Мальчишки бесстрашно лезли вперёд всех, шлепая босыми ногами по примороженной жухлой траве, присыпанной первым снегом. Не слишком балованные жизнью, они не боялись ни холода, ни голода, ни вампиров. А то, что чужак был вампир, старый Гилбер сдал сразу, как только деревенский кузнец мастер Фэнк прижал его с вопросами.
Ради такого зрелища приползла даже бабка Либха, старая мельничиха, живущая ха мостом через протоку.
Вампир выждал, пока народ сообразит, что к чему, и сбросил трофеи в свежевыпавший снег перед крыльцом. Обе головы с глухим стуком прокатились по земле и замерли с отвисшими челюстями. Мыши же, пища и хлопая крыльями, начали слипаться в плотный ком, все больше напоминавший мужскую фигуру. Они плавились, текли, заставляя людей оторопело шарахаться, но, наконец, из чернильной тьмы проступило бледное лицо, и вот уже чужак выжидательно взирал на селян.
— А че, трактирщик ваш помер что ли, меня дожидаясь?
Вампир косовато улыбнулся, не разжимая губ.
— Дык он это, набрался же вечером, — ответил ему самый настырный из мальчишек со шрамом через всю щеку. — С тех пор как Агата пропала, он редко когда трезвый.
— Во-от как, — понимающе протянул чужак. — Что ж вы к лорду не пошли за защитой?
— К тому лорду пойдешь, — ворчливо зашамкала старуха, согнутая временем в три погибели, замотанная в непонятное тряпье и платки. На нее недовольно зашикали, но она отмахнулась, огрев кого-то клюкой по спине. — Ты этих-то грохнул, а взамен новые придут, от лорда!
— Либха!
— А ты мне рот не затыкай, я твоей мамке еще зад подтирала!
Вампир усмехнулся и едва заметно покачал головой. Видать по опыту знал, каково спорить с такими бабками.
— Я несказанно ценю твою мудрость, почтенная Либха, да продлят Небеса твое здоровье, но, чем попусту сотрясать воздух, может, скажешь, что не так в Стейнченкроу? А то очень хотелось бы знать, кто меня там поджидает на званый обед.
Бабка возмущенно засопела, но таки взялась рассказывать…
…Потерев занывший некстати висок, я отвлеклась от наблюдения. В крохотной горошине наушника привычно мурлыкала музыка того мира, в котором прошла последняя жизнь, от чьего наследства я никак не могу избавиться. Грубоватый грудной женский голос не мешал, скорее, настраивал. Родня не понимала любви к этой музыке — для их тонкого чуткого слуха она казалась крайне немелодичной. Но мне, прежде всего, нужны были слова тех песен, остальное давно стало лишь фоном. А строки — они каким-то странным непередаваемым образом всегда попадали в мое настроение и резонировали с разными событиями, совпадения и образы иногда бывали даже слишком точными.
Ветер, кровь и серебро…
Забавно.
Почему мне хочется странствовать с ним? Во всех попытках предвидения, ныне, без связи с Источником Хэйвы, откровенно сбоящего, я вижу годы дороги вдвоем… Куда? Семья далеко, и это пугает. Да и как отпустили бы? Но там снова за моим плечом возвышается Смерть, уже иная, багряная.
Неужели это всего лишь тоска по брату и его опеке? Но от тех видений тянет некой задачей. Работой. Нуждой…
Фыркнув, я вновь отмахиваюсь. Предвидение — штука туманная и переменчивая, верить ему можно далеко не всегда.
Чего ж так виски ломит-то? Наверное, стоит слегка прерваться.
Работа меня радовала, хоть и продвигалась медленно. Мир, жаждущий стать полностью живым, непрерывно тянул энергию, и чем дальше на север продвигался Каин, тем плотнее становилась реальность. Всплывали подробности, мелкие детали, менялась даже местность, толком не продуманная рассказчиками, становилась соответствующей климату и естественному рельефу. Большая часть планеты еще была зыбка, но и она давила на разум настойчивым «я есть, обрати на меня внимание!» А вот жители этой более-менее стабильной местности под общим названием Носгот не радовали совершенно. Это была тупая, агрессивная и ограниченная масса, статисты, призванные оттенять похождения героя, за редким исключением проблесков отсутствия ксенофобии. Что-что, а ненависть и страх ко всем, кто выглядит и живет иначе, здесь распускались пышным цветом. И я бы с большим удовольствием взглянула на будущий клан Каина. Быть может, бриллианты сыщутся среди вампиров.
