– Рабочий – это какой? – Данино любопытство преобладает над приличием, и сейчас я ему за это ох как благодарна.
– Это такой, что на время отсутствия Татьяны по назначению Дмитрия я – новый куратор защитников, – отвечает блондин, не меняясь ни в лице, ни в тоне голоса.
Чего совсем не скажешь о нас троих.
***
Бена я нахожу во внутреннем дворике штаба. Подпирая спиной стену у пожарной лестницы, он глядит на перекидывающих друг другу мяч парней. Пока я подхожу ближе, Бен успевает достать из внутреннего кармана куртки что-то прямоугольное, что я по ошибке сначала принимаю за телефон.
Потом приглядываюсь и в сердцах ухмыляюсь.
– А я всё гадала, как ты справляешься, – произношу, останавливаясь напротив Бена. Выхватываю из его рук сигарету. – Телевизор смотришь? Минздрав предупреждает.
– Минздрав может поцеловать меня в задницу, – ворчит Бен в ответ, выуживая из пачки новую сигарету.
Я тянусь, чтобы конфисковать и эту, но Бен успевает зажать её зубами.
– И давно ты куришь?
– Видимо, да. Когда мы оказались в этом настоящем, у меня в тумбочке уже был вскрытый блок, – Бен поджигает сигарету. Затягивается, прищуриваясь. – Надо бросать, это дело паршивое… Но приставучее до жути. – Выдохнув дым, Бен перехватывает сигарету подушечками пальцев и протягивает мне. – Курнёшь?
– Ещё чего не хватало, – я морщу нос. Затем бью Бена по руке, и остаток сигареты падает ему под ноги. – И ты больше не будешь.
Бен тушит окурок носком кроссовка.
– Если не перестанешь руками махать, я на тебя заявление накатаю с просьбой о судебном запрете на приближение, – говорит он, поднимая на меня взгляд. – Что это сегодня было? Ладно я – до нашего временного путешествия я защитником был уже не первый год. А ты едва перестала быть новенькой… Откуда такая силища?
– Ваня сказал, что это принадлежит здешней Славе, – я щёлкаю пальцами, вспоминая его фразу. – Мышечный код, или что-то вроде того.
– И что это значит?
– Понятия не имею. Но, видать, здесь я не последняя в рейтинге лучших.
– Это я уже понял. – Бен морщит нос, показательно потирает поясницу. Затем вытягивает руку перед собой, образуя преграду между нами. – Отошла, блин! И ближе не подходи.
– Боишься меня? – я удивлённо приподнимаю бровь.
– От вас, психов, чего угодно ожидать можно, – отвечает он.
А секунду спустя уже улыбается.
Рядом с Беном мне хорошо. Он стал моим вторым другом после Лии, которого я нашла именно тогда, когда больше всего в этом нуждалась. И, как и с Лией, я чувствовала – такую связь непросто будет разорвать.
– Так ты, получается, всё рассказала Ване? – спрашивает он, вдруг посерьезнев.
Я трясу головой. Киваю в сторону штаба, и Бен понимает меня, потому как сразу берёт направление к двери внутреннего дворика.
– Я просто задала ему, как учёному, интересующий меня теоретический вопрос. Да и смысл? Думаешь, нормальный человек поверит в путешествие во времени?
Мы проходим первый этаж штаба и снова оказываемся на улице, но уже за пределами территории объекта высокой важности. Бен идёт дальше, а я бросаю беглый взгляд через плечо на дверь и табличку рядом с ней.
Не гимназия и не пожарная станция – в этом времени существование стражей не является тайной, а потому большое четырёхэтажное здание носит название “Особого государственного учреждения по контролю межмировых отношений”.
Я нагоняю Бена. Он чуть поворачивает голову в мою сторону, словно убеждаясь, что это я, а потом произносит:
– Я тебе так скажу: нормальный человек – это тот, кто сам ни в жизнь не согласится отправляться в подобное путешествие.
***
Возвращаюсь домой я далеко за полночь. На радость не встречаю никакого возмущения со стороны родителей, как и их самих – лишь записка: “Слава, я у Ани Филоновой. Ужин в микроволновке. Целую, мама”. Дмитрий ещё в отъезде и будет только послезавтра. Свет из комнаты Артура льётся через щель между дверью и полом, и я даже слышу, как уменьшается громкость телевизора, когда я прохожу по коридору, но к Артуру всё равно не заглядываю – сразу ныряю в свою комнату.
Здесь слишком темно. Окна зашторены, и я не помню, чтобы делала этого перед уходом. Тянусь к выключателю, перевожу его в рабочий режим, но лампочка не загорается.
– Бесполезно, – произносит голос. Я вздрагиваю, вытаскиваю нож из куртки. – Извини. Не хотел тебя пугать.
Штора отодвигается в сторону, и я вижу силуэт сидящего на подоконнике человека. Он поднимает руку в воздух, и одновременно с этим я мысленно готовлюсь к нападению, но вместо этого человек просто проводит ладонью по окну. Следы его пальцев оставляют лёгкое свечение на стекле.
Свечение превращается в светлячков, взмывающих к потолку комнаты.
Это продолжается до тех пор, пока на потолке не остаётся и сантиметра пустого места. И теперь, когда комната освещена лучше, чем когда-либо, несмотря на холодность излучаемого света, я вижу своего гостя.
Как же он изменился…
– Мы договаривались на встречи без оружия, – Кирилл кивает на кинжал у меня в руке. – Он не железный, и всё же я не люблю, когда нарушают обещания.
