– Это твоё ощущение не беспочвенно. Я… мы уже были с тобой друзьями. Лучшими подругами, вообще-то. Почти как сёстры. – Я встаю. Лия, несмотря на то, что нас разделяет целый стол, едва заметно подаётся назад. – Да, точно. Сёстры.
– Я тебя не понимаю, – тихо, почти шёпотом произносит она.
Если я сейчас обо всём расскажу Лие, Бен, вероятно, убьёт меня.
Но если промолчу и позволю Лие уехать, Бену, боюсь, уже не будет нужды марать об меня руки, потому что этим я займусь сама.
– Мы можем переместиться куда-нибудь, где будет удобнее? – спрашиваю я. – Я задолжала тебе одну очень долгую историю.
***
Я возвращаюсь в штаб не потому, что мне больше некуда идти, но потому, что именно там я надеюсь остаться наедине со своими мыслями и хорошенько обдумать всё, что произошло.
Взгляд Лии, которым она одарила меня, стоило только закончить историю, наверняка будет сниться мне ночами ещё долгое время, если, конечно, мне вообще когда-нибудь удастся уснуть.
– Это было ошеломляюще разгромно, – сообщает Рис, идущий рядом.
Его мнения никто не спрашивал, и всё же он делится им, потому как на самом деле это моё мнение.
И оно верное. Случилось фиаско. Полный и безоговорочный провал.
– Честно скажи: ты сама чего вообще ожидала? – продолжает наседать Рис.
Каждый раз, когда я пытаюсь игнорировать его, его голос становится всё громче.
– Ваня и Даня отреагировали спокойно.
– Они тебя с рождения знают. А тут девчонка – без году неделя как вообще начала с тобой общаться.
– Я думала, она поймёт, что…
– Что ты сумасшедшая? Ну, так она и поступила.
– Нет, – я устало качаю головой. Споры самой с собой выматывают не хуже любой битвы. – Что она не должна никуда уезжать.
– Ты странная, Слава Романова. – Краем глаза замечаю, как Рис тает в воздухе, оставляя за собой прозрачную волну.
Я странная . И это мне заявляет моё же собственное подсознание в лице серийного убийцы.
Я останавливаюсь на тротуаре, прям посередине, как шла. Оглядываюсь по сторонам. Улицы наполнены любителями воскресных прогулок. Они: в парах, группами и поодиночке, – бредут по своим делам и не обращают на меня никакого внимания.
Я провожаю некоторых из них взглядом, и вдруг ловлю себя на том, что упираю кулак в своё солнечное сплетение в попытке заглушить боль где-то в груди. Я почти уверена, что это не сердечный приступ, но делу это не помогает: ни успокоиться, ни переключиться, ни расслабиться.
Я никогда не жаловалась на здоровье, и сейчас проблема тоже не в нём, а в том, что мне нужна помощь. И в этот раз – профессионала.
Я знаю, кому звонить, и у меня даже есть его номер телефона, как я помню. Впервые за всё время руки не подводят меня, отзываясь лёгкой нервной дрожью, когда я достаю мобильный и нахожу в записной книжке нужный номер.
По призванию он миротворец, но по второму высшему образованию он психолог, и я надеюсь, у него всё ещё есть право проводить терапию, несмотря на долгое отсутствие практики в данной сфере.
Так или иначе, была – не была.
– Привет, ребёнок! – весело приветствует меня Валентин после второго гудка.
Близнецы Филоновы на отца семейства внешне совсем не похожи, но в мелочах характера – буквально копия. Разве что у Вани в этом коктейле больше преобладает мамин жёсткий нрав.
– Здравствуйте, – говорю я.
И голос сразу выдаёт меня. Поэтому Валентин спрашивает:
– Всё хорошо?
Некоторое время назад, на занятиях, Валентин стал первым из взрослых, кто поинтересовался за моё состояние. Тогда я решила, что дело во мне, мол, перестала старательно притворяться, но, как оказалось, наоборот – всё дело в самом Валентине. Возможно в том, что он – психолог, а, быть может, просто очень чуткая натура, но, так или иначе, мужчина всегда умудрялся улавливать любые изменения в настроении не только моём, но и других окружающих.
Я видела это несколько раз, когда была у Филоновых в гостях. Так ему удавалось успокоить жену и предотвратить конфронтацию с ней ещё до начала самой конфронтации.
– На самом деле, нет, – честно признаюсь я. – Дядя Валя, мне бы с вами поговорить.
– Конечно. Когда ты хочешь?
– Сегодня. И, желательно, прямо сейчас.
– Ладно, – задумчиво произносит Валентин. – Ты подойдёшь к нам?
– Давайте лучше в штабе.
– Хорошо. Я буду там через пятнадцать минут.
– Я буду через пять, – отвечаю я. – Подожду вас в гостиной.
– Договорились.
Я отключаю вызов, убираю телефон обратно в карман и поднимаю глаза на здание перед собой, от которого меня отделяет четырёхполосная проезжая часть. Штаб должен был со временем стать для меня вторым домом, каковым является для других стражей. Но я – уникальный случай. У меня всё ещё и первого дома толком нет. Возможно, именно поэтому каждый раз, когда случается что-то, что на некоторое время выбивает меня из колеи, вокруг себя я хочу видеть именно эти стены.
