– Оборотни не знают, как гнори и перитоны оказались в Дуброве. Неполадки с призмой, конечно, их рук дело, но они никак не ожидали, что перенаправят портал именно на мир, откуда придут такие гости. Однако есть подозрения…
– Какие?
– Возможно, в этом как-то замешан Волшебный народец. Я тоже подумал, и… пришлось напрячь мозги и вспомнить, как говорится, матчасть. Ты же в курсе, что у гнори и перитонов нет своего дома.
Я неоднозначно качаю головой.
– Они переходят из мира в мир, захватывая территории, – продолжает Вениамин. – Если им оказывают сильное сопротивление, они уходят, но возвращаются через некоторое время, чтобы довести начатое до конца. Узнай у того, с кем ты водишься вопреки всеобщему неодобрению, про место, откуда он родом, и тебе всё станет понятно.
– Вы говорите об Эдзе? – спрашиваю я. Первое имя, которое приходит в голову, с такой-то характеристикой. Затем я поправляюсь: – То есть, о Миллуони?
Бен-старший кивает в знак подтверждения.
– Извините, – говорю я. – Но вы уверены? Откуда такая информация? Не могла же она достаться вам так легко.
Брови Бена-старшего ползут вверх.
– Легко? – он хмыкает и тут же хватается за сердце. Я испугано вскакиваю, но это лишь обман: губы старика растягивает улыбка. – Я вообще-то чуть Богу душу не отдал, а она говорит, мол, легко!
– Не смешно, – заверяю я.
Шаги в коридоре заставляют нас обоих напрячься. Бен-старший быстро опускается в кровати, принимая лежачее положение.
– И ещё кое-что, – произносит он уже на всякий случай шёпотом. – Передай Дмитрию, что в штабе определённо точно есть стукачи. Пусть внимательнее будет.
Как только Вениамин замолкает, дверь палаты открывается.
– У них в автомате с едой только овощи и фрукты, – произносит Бен, появляясь передо мной. – Я такое жрать не собираюсь, я что, корова, что ли? Придётся медленно умирать с голоду.
– Ну, овощи – это полезно.
– Ну, овощи – это полезно, – передразнивает меня Бен. Пока он ставит пластиковые стаканчики с кофе на тумбочку, оказываясь спиной к деду, я вижу, как Бен-старший едва заметно улыбается. – Не припомню, чтобы назначал тебя на должность своего диетолога.
Я закатываю глаза. Беру один из стаканчиков с кофе и отхожу к окну, позволяя внуку и деду побеседовать наедине. На мне до сих пор ничего, кроме нижнего белья и простыни, а кофе на вкус напоминает мыльную воду с какао, но это беспокоит меня ещё меньше, чем полное отсутствие звукоизоляции в палате и вместе с этим перебойный лай двух дворовых собак. Единственное, что теперь не даёт покоя – мысль о предателе в стенах штаба.
Оборотни не могли сами попасть на этаж с камерами, чтобы выпустить преступников, как и затем проникнуть в морг. Кто-то должен был открыть портал, а это значит, что правило “никому нельзя доверять” отныне имеет ещё более жёсткие границы.
– Ну как кофе, коротышка? – спрашивает Бен.
– Далеко не карамельный латте, – отвечаю я, не отрывая взгляд от пейзажа за окном.
В скольких из тех, кого я знаю, я уверена?
– Коротышка? – смеясь, уточняет Вениамин. – Дрон, ты себя-то в зеркале когда последний раз видел? От горшка два вер…
– ДЕДУШКА!
Я упускаю шикарную возможность издеваться над Беном до конца его дней и вместо этого говорю:
– Я кое-что забыла в палате.
Ставлю стаканчик с кофе на подоконник. Слишком близко к краю; стаканчик падает на пол, едва не забрызгивая содержимым, которому до кофе как до Китая – раком, мне ноги.
Бен привстаёт со своего стула, обеспокоенно глядя на меня.
– Компания мне не нужна. С Эдзе я справлюсь.
Похоже, я в принципе единственная, кто может с ним сладить.
Выхожу в коридор и, проходя половину обратного пути, замечаю тех, о ком говорил Бен. Лия, Даня и Артур. Все трое заняли скамейки, хаотично растянувшись на них: Артур занимает одну полностью, но так как скамейка слишком маленькая, чтобы уместить на себе всё его тело, ноги парня, вытянутые вперёд, мешают проходящим мимо; Лия с Даней сидят на другой – Лия положила голову Дане на плечо, а тот откинулся затылком на стену позади. Все трое выглядят не лучше меня. Я вижу, что Данина правая рука покоится на животе в специальной повязке через голову.
Они спят, и только поэтому мне удаётся проскочить в палату незамеченной. Правда, Эдзе уже не один.
– Лукас, – говорю я, замирая на месте. – Привет.
– Здравствуй, – кивком приветствует Лукас.
– Есть разговор, – я обращаюсь к Эдзе. – На другую тему, – сразу добавляю, чтобы его не спугнуть.
– Отец, мне выйти?
Ох, Лукас! Покорный, привязанный к отцу настолько сильно, насколько Шиго, его младшая сестра, того же отца ненавидит.
Лукас тянется к Эдзе. И это видно кому угодно, кроме Эдзе.
– Зависит от Славы, – Эдзе, приподнимая одну бровь, переводит взгляд на меня. – О чём разговор, красавица?
– О месте, откуда вы родом. Как я понимаю, вы там больше не живёте. Есть причины?
Лицо Эдзе меняется в секунду. Более искреннего удивления мне ещё не удавалось встретить.
– Неожиданно, – растерянно произносит он. – Допустим, я родился и вырос, а также благополучно сбежал, когда понял, что всё вокруг ни что иное, как утопия, из Проклятых земель.
