Так что я думаю в итоге? Думаю, что у нас ничего не получится. Точнее, знаю. Ещё с тех пор, как ты в ресторан зашла вся такая настолько сногсшибательная, что даже у плавающих в аквариуме рыб подскочило давление. А я – как с мешком на голове без прорезей для глаз. И по канонам жанра, не твоя это вина – моя. Правда. Просто мне другие девчонки нравятся. Конкретно одна. Блондинка с синдромом героя. Сильная. Весёлая. Иногда немного чокнутая, но тут уж ничего не поделать, работа у нас такая. Очень умная, практически настолько же, как и её занудный сводный брат. Невероятно добрая. Её сердце уже, наверное, миллион раз разбивалось на части, и то, как она всё равно не устаёт собирать его по кусочкам, действительно восхищает… и немного пугает, если быть честным хотя бы с самим собой. Потому что чёрт знает, что она ещё может, с такой-то удивительной способностью к самоисцелению.
Я не люблю её, но если твой вопрос ещё актуален, то я вот что тебе скажу: я думаю, что катастрофически близок к тому, чтобы в неё влюбиться.
– Алло! Приём! Алеся вызывает Андрея!
Алеся. Фуф. Хорошо, что она сказала это сама, а то меньше всего на свете мне бы сейчас хотелось срывать свидание и прощаться с ней, не зная даже её имени.
– Да, – я киваю. – Андрей тут… Пока что, – добавляю уже серьёзно. – Слушай, ты крутая и всё такое, но мне пора.
Встаю. Жалко, конечно, бросать недоеденным такой отличный кусок жареной рыбы, но если я не уйду сейчас, есть вероятность, что больше храбрости на такой жалкий поступок у меня не наберётся.
– Куда ты? – Алеся встаёт вместе со мной. – Что-то не так?
Всё не так, Алеся. Всё. Просто ты – не она.
– Я, это…. – мозг складывает лапки и отказывается придумывать качественный предлог. Как и хоть какой-нибудь предлог, к слову. – Мне надо… Короче, мне надо.
Браво, Прохоров. Придёшь домой, возьмёшь с полки пирожок. Гений, блин, русской словесности.
Больше ничего не говорю, чтобы не усугубить своё положение. Хватаю куртку со спинки стула. Проходя мимо Алеси, быстро клюю её в щёку, – алло, зачем?! – и сую ей в руку смятую купюру за ужин, который не состоялся.
Алеся оказывается умнее меня и не бежит по моим трусливым следам. Пока направляюсь к выходу из ресторана, слышу, как она громко и холодно просит у официанта счёт. Уже на улице ослабляю бабочку, давящую на горло словно удавка. Нажимаю на кнопку на брелке, разблокирую двери машины. Кидаю куртку на заднее сидение, потому что на соседнем с сидением водителя лежит букет, который я так и не подарил Алесе.
Вставляю ключ в зажигание, проворачиваю. Ноги на педалях, рука – на переключателе коробки передач, но я всё ещё стою на месте. Куда ехать? Ответ, конечно, очевиден, но сделать нечто подобное сейчас кажется мне страшнее, чем голой задницей угодить в крапиву.
Она будет не готова услышать моё откровение. Не знаю, нужно ли оно ей вообще, но если выбирать самый-пресамый неподходящий момент, то победителем определённо точно будет настоящее время – всего одна неделя спустя после произошедшего.
Деду бы позвонить. Посоветоваться. Хотя, смысл, если я уже знаю, что он назовёт меня “хреновым Дон Жуаном” или ещё чем-то подобным и предложит наконец начать думать головой, а не тем, что у меня в штанах. И не объяснить же будет, что это чувства, а не подростковые гормоны.
В кармане вибрирует телефон. Сообщение. Его читаю несколько раз, потому что ни с первого, ни с пятого не могу понять, как относиться к тому, что здесь написано.
“Надеюсь, Алеся тебе понравилась. Она классная. Только не прыгай в постель на первом свидании, ты же приличная девушка. Ах, да. Я послушала диск, который ты мне на ДР подарил. Спасибо. Круто”.
Круто – это типа “как тут два раза “лайк” поставить?” или “на один раз сойдёт, но больше мне такой хреновни не дари”? Как понимать?
Пишу в ответ:
“Посвящайся. Классики рока умерли за то, чтобы в один прекрасный день Слава Романова наконец соизволила их послушать”.
Затем стираю. Набираю:
“Рад, что понравилось. В мой день рождения жду от тебя что-то не менее офигенное”.
Но снова не то. Так ещё несколько попыток собрать слова в предложения, пока не приходит новое сообщение:
“Если не отвечаешь, значит, наверное, уже давно даже не на второй базе. Блин, я прям завидую. Не то, чтобы я сама на Алесю претендовала, но там даже Шиго чуть Нине подзатылок не отвесила, потому что когда Марк показал нам её фотку, она даже рот раскрыла”.
Нужно срочно что-то ответить. Не нахожу ничего умного и в итоге решаю перезвонить.
– Так, извращенец, ты звонишь, чтобы я стала свидетельницей ваших прелюбодеяний? – спрашивает Слава вместо приветствия. На фоне слышу другие голоса. – Марк говорит, что ты так бы никогда не поступил, а Нина – что запросто. Я больше верю Нине.
– Ничего не вышло, – отвечаю я. Чего ходить вокруг да около?
– Ох, – звучит вполне себе искренне. – Мне очень жаль. А почему?
– Не моё.
– Не твоё? Ха! Тебе бы видеть, как сейчас Нина чаем давится. Аж глаза на лоб лезут. Девчонка-то высший класс!
– Пусть, – выдыхаю я. – Это не отменяет того факта, что не моё. Не. Моё.
