Но мою поправку Север игнорирует. Вместо этого поднимает принесённые мной мешки и забрасывает их себе на плечи.
– Мы сейчас в Огненных землях, – говорю я. – Вы найдёте отсюда выход?
– У меня здесь есть один знакомый, – отвечает Север. – Вуди. Ты, может, слышал?
– Нет.
– Неважно. В общем, он, если что, поможет.
– Хорошо.
Север покидает пещеру, не попрощавшись. Следом за ним Гло и Филира. Обе бросают на меня цепкий взгляд.
– Берегите себя, – произношу я напоследок.
Спины моих ещё недавно спутников уже почти исчезли из виду. Не знаю, услышали ли они меня.
Так или иначе, надеюсь, им повезёт.
***
Комнату мне Эдзе выделяет раза в два меньше той, которую я считал своей спальней в съёмной квартире в Дуброве. Из крошечного круглого окошка, криво вырезанного в стене из крупного камня, открывается вид на бескрайние просторы Огненных земель и на покосившийся крест, воткнутый в небольшой и явно созданный чьими-то руками холм.
– У тебя кто-то похоронен на заднем дворе? – спрашиваю я.
Скрипят половицы, когда Эдзе подходит ближе.
– Допустим.
От него нестерпимо пахнет горечью сигарилл, кислотой выпитого алкоголя и спаленным в печи мясом.
– Кто?
– Старый друг.
Любопытство включает подозрение. Есть предположение – нужно либо убедиться в том, что я понял Эдзе правильно, либо в очередной раз в нём разочароваться. Выхожу из комнаты и из дома. Бреду к могильному холму. Там присаживаюсь на корточки, стряхиваю осевший на небольшую табличку песок и читаю вслух:
– “Я, как и сотню лет назад, всё ещё верю в то, что ты должен был стать великим. Прости, что оставил тебя, когда был больше всего тебе нужен. Это было интересное приключение”.
Ни дат рождения и смерти, ни имени похороненного в земле табличка не содержит. Только это странное послание и крошечный перевёрнутый крестик в углу. То ли “плюс” под наклоном, то ли буква “х”.
– Х…
Протягиваю руку, чтобы коснуться верхушки могильной горки. Не знаю, зачем. Просто почему-то хочется. Кончики пальцев утопают в земле, и меня словно током пробивает до самых костей. Перед глазами всё плывёт, и я падаю назад.
– Защитная магия, – раздаётся позади голос Эдзе. – На всякий, знаешь ли, случай.
– На какой? – уточняю я. Ладони саднит. Я сжимаю челюсть, когда вытаскиваю из кожи впившиеся острые кусочки камней. – На тот, когда мертвецу зачем-то вздумается восстать из мёртвых?
– Может быть, – Эдзе пожимает плечами. – Христоф был парнем очень непредсказуемым.
Я на пару секунд немею. Догадка подтвердилась, но удивления всё равно не избежать..
– Здесь похоронен дядя? – спрашиваю, уточняя.
– То, что от него осталось.
Вот, значит, зачем ему нужен был прах Христофа – чтобы похоронить его подальше от мира, который его ненавидел, но который сам дядя при жизни считал домом и даже пытался спасти…
Голова идёт кругом.
– Мне нужно в Дубров, – вдруг выпаливаю я.
Поднимаюсь на ноги. Теперь, когда наши с Эдзе лица снова на одном уровне, я вижу, что моё заявление ведьмака удивило не меньше меня самого.
– Чего?
– За вещами, – добавляю я. – И за кошкой.
Эдзе выдыхает, трясёт головой. Затем машет рукой, мол, делай, что хочешь, разворачивается на пятках и плетётся к дому. На какой-то момент вдруг начинает прихрамывать… Но затем так же неожиданно равняет походку.
– Я не буду читать тебе нотации, – громко ворчит Эдзе. – Но нет смысла пытаться зацепиться там, где тебе не рады. Или пример Христофа тебя ничему не научил?
– Именно в этом-то и дело, – шепчу я сам себе. – Он отпустить не смог, а мне, чтобы отпустить, нужно окончательно попрощаться.
Эдзе останавливается у дома, но внутрь не заходит. Закуривает. Его губы шевелятся между затяжками. Что-то говорит. Мне не слышно. Может, к счастью.
– Ты себя вообще видел? – кричит Эдзе со своего места. – Сил-то не хватит себя туда перенести!
Возможно. Я сам до сих пор ставлю на то, что это меня убьёт. Но теперь у меня появилось некое преимущество – я нужен Эдзе живым, и он не позволит мне себя калечить.
Я только делаю вид, что собираюсь создать портал. И уже спустя секунду слышу за своей спиной тяжёлые шаги и старческое бормотание.
– Парень, если ты думаешь, что я позволю тебе помереть у себя на заднем дворике, то ты определённо стукнулся головой о камень, пока спал в пещере. Руку опусти.
Шлёпает меня по ладони, как провинившегося мальчишку. Говорит, следовать за ним в дом, где он возьмёт “драгоценное барахло, чтобы помочь одному малахольному, которого решил приютить на свою голову”. Я иду чуть позади, потому что не могу скрыть улыбку.
Ведь всё идёт именно так, как мне нужно.
В итоге в своей старой Дубровской съёмной квартире я оказываюсь уже меньше, чем через полчаса. Ностальгия провоцирует мурашки по всему телу, и я стараюсь не цепляться за это. Повторяю в голове, что пришёл сюда исключительно по делу: забрать необходимое и поставить жирную точку в этой части своей истории.
Всё для того, чтобы, как хотел Эдзе, не совершать ошибок, к которым у меня есть склонности.
В комнате кошки нет, я выхожу в коридор.
– Лола!
