– Не всегда тот, кто выигрывает, является победителем.
– Это что вообще значит?
– Понятия не имею, – я качаю головой. Дверь в мою комнату приоткрыта, поэтому я вижу, как Артур проходит в кухню. – Я просто устала уже.
– От чего?
– От всего, Бен, – я подлетаю к двери, но закрываю её не хлопком, а осторожным толчком. – От людей, которых я не знаю, от прошлого, которого у меня больше не будет… От чужих проблем, от своих вопросов, от того, что я – не я, ты – не Бен, а Нина и вовсе почти мертва.
– Это неправда, – произносит Бен.
Но он не настаивает. Мне бы, наверное, хотелось этого, но мы оба знаем, что смысла во вранье нет, когда всё, что есть вокруг нас – это сплошная недоговорённость длинною больше, чем десятилетие.
– Я хочу снова контролировать свою жизнь.
Шаркающие шаги по ту сторону. Артур вернулся в свою комнату.
– Мы обхитрили Христофа, – я развожу руками. Он понимает, я уверена, что я имею в виду под этим жестом. – Мы выиграли. Вот только победа ли это?
Мелкая дрожь касается пальцев, поднимается к плечам, поселяется в голосе и показывается наружу вместе с последней фразой. Я не чувствую слёз, но отчётливо ощущаю холод вдоль позвоночника.
Панические атаки опасны тем, что ты никогда не знаешь точное время их прибытия. В один момент одна из них просто сцепляет свои тонкие костлявые пальцы на твоей шее, и всё, о чём ты можешь думать – это желанный конец.
– Мне всё равно.
Три коротких слова, объединённых во фразу, едва дотягивающую до полноценного предложения, бьют наотмашь.
Паника уходит на второй план, не успевая окончательно заключить меня в свои удушающие объятья. Не понимаю, как реагировать на то, что услышала. Бен должен всегда быть рядом, потому что только он знает, каково мне сейчас. Но то, что он говорит – это не похоже на поддержку или взаимопомощь.
– Прости? – переспрашиваю я. – Тебе всё равно?
– И тебе должно быть, – тем же стальным тоном произносит Бен. – А как иначе? Да, мы выиграли, но чтобы выжить, нужно что-то большее, чем просто слоняться вокруг и надеяться на удачу. – Бен делает шаг ко мне. Моя комната слишком мала по площади, чтобы этот шаг остался незамеченным. – Быть защитником – значит быть воином. Недостаточно победить в одной битве – тебе, Слава, придётся сражаться с собой и окружающим миром каждый грёбаный день. – Бен облизывает губы, отводит взгляд в сторону. – Таковы правила, и не я их придумал.
Поражает старание, с которым Бен пытается не казаться умным. Поражает и удивляет. Раньше все мои знакомые больше предпочитали демонстрировать любое своё превосходство напоказ, будь то глупые факты, почерпнутые из кроссворда, или реальные знания, полученные во время самостоятельного обучения.
А Бен… Он говорит умные слова, но преподносит их так, словно это наитупейшая ерунда, не требующая ни внимания, ни понимания.
– Как скоро Ваня придёт? – Бенов голос возвращает меня из раздумий.
– Минут через десять.
– Отлично. Тогда я могу у тебя кое-что спросить… Могу же? Мы ж, типа, друзья.
Бен чуть наклоняется, напирает. Я выставляю руку вперёд, упираясь кулаком ему в плечо.
– Можешь, но дай дружбану немного свободы, а то это всё начинает выглядеть странно.
Осознав мои слова, Бен передёргивает плечами и делает шаг в сторону кровати. Я приоткрываю дверь, выглядываю в коридор. Комната Артура снова заперта – он явно не заинтересован в том, чтобы подслушивать.
– Что ты решила насчёт Власа? – спрашивает Бен, когда я присаживаюсь на кровать рядом с ним, но на расстоянии достаточном для того, чтобы соблюсти некие негласные границы.
– Насчёт Власа? – переспрашиваю я. – В смысле?
– Ты дашь ему шанс, или что?
– К чему такие вопросы вообще?
– Я просто не хочу быть гавнюком в одиночестве, знаешь ли.
Бен хлопает себя по груди, видать, рефлекторно, ведь его форменная куртка висит в коридоре. Тогда он пулей мчится туда, а обратно возвращается шагом неуверенным, немного дёрганным. И что-то всё время подбрасывает в воздухе… квадратное и синее.
Сегодня с таким предметом я уже сталкивалась.
– Это всё, конечно, мило, – произношу я. – Но я сейчас не готова связывать себя узами брака…
– Смешно до истерики просто, – Бен скалится, зажимая коробочку для ювелирного украшения в кулаке. – Здесь не кольцо, Слава Богу, но проблемы мои это не уменьшает.
Бен подкидывает коробочку в воздухе, я ловлю её и сразу открываю.
– Ключ? – я осторожно подцепляю двумя пальцами аккуратное узорное золотое украшение в виде старинного ключа.
– Там ещё записка под бархатом.
Пока я разглядываю украшение, Бен забирает у меня коробочку. Вытаскивает из-под подкладки сложенную в квадрат бумажку.
– “Это ключ от моего сердца. Береги его. Я люблю тебя. Навсегда твоя, Поля”, – зачитывает Бен.
– Ключ от моего сердца? – я протягиваю Бену украшение. – Как пошло, вульгарно и…
– Мило, – перебивает Бен.
– Да, мило, – соглашаюсь я, теперь уже не кривя сердцем. – И как человек, который носит это, – я отодвигаю край кофты и демонстрирую Бену свой кулон со знаком зодиака, являющийся частью нашего дружеского соглашения с Кириллом, – заявляю, что подарки такого рода обычно значат очень много для дарящего.
