Пустите кота в рыбную лавку, и тот будет выглядеть менее довольным.
– Знаешь, кем я хотел стать до того, как принял клятву? – спрашивает он у меня.
– Ты же вроде с детства только в стражи и метил.
– Не совсем, – Бен суёт ладони в карманы форменной куртки и чуть вжимает голову в плечи, отчего становится похожим на нахохлившегося воробья. – Был у меня период, когда я хотел стать военным.
– Формально, это то же самое, что и защитник…
– Ага, конечно, а из Мёртвого моря можно пить. Голову включи, коротышка, я хотел быть настоящим солдатом, а не мальчиком на побегушках у кучки чокнутых с завышенным самомнением. Без обид.
– А я-то тут причём?
– Ну, твой парень тоже входит в вышеупомянутую категорию.
Я прыскаю. Меня, может, и должно волновать мнение Бена насчёт Власа, но я не хочу в очередной раз пускаться в пустые споры, а потому пропускаю заявление мимо ушей и вместо этого говорю:
– Если бы ты пошёл в военный университет, жил бы в казарме, вставал бы в шесть утра и существовал бы от выходного и до выходного. Про девчонок вообще молчу.
Бен пожимает плечами. Уже внутри здания мы с Беном останавливаемся в паре шагов от Шиго, которая о чём-то разговаривает с консьержем.
– Ладно, ты права, – говорит Бен. – Но из меня вышел бы неплохой морпех.
– Как скажешь, – бросаю я.
И, казалось бы, закончен разговор, но Бен продолжает таращиться на меня, что-то выжидая.
– Чего? – переспрашиваю я.
Шиго идёт к лестнице. Мы – за ней.
– Ничего, – произносит Бен. – Просто заметил кое-что странное.
Второй этаж. Длинный, витиеватый и очень шумный коридор. Пахнет влажностью и пельменями. Кто-то курит в форточку, чего делать явно не разрешено.
– И что же ты заметил, умник?
– А то, что ты имеешь привычку поддерживать всех, кроме меня.
Краем глаза я наблюдаю за тем, как Бен бьёт себя по козырьку кепки, чуть его приподнимая.
– Если для тебя это настолько важно, – произношу я, разводя руками. – Из тебя бы и вправду вышел отличный морпех.
– Уже поздно, – фыркает Бен. – Уже не актуально, и я тебе не верю.
Он кривит губы в подобии улыбки, вот только я всё равно замечаю остаток искренней обиды в его глазах и в том, как быстро эта самая улыбка исчезает.
Что на него нашло? Не очень похоже на Бена.
Шиго останавливает нас напротив одной из дверей.
– Юра сказал, цитирую: высокий красивый мужчина в комбинезоне уборщика, предложивший заплатить за один блок платиновым слитком или килограммом травки, живёт здесь, – Шиго недовольно качает головой. – Типичный отец и шуточки его тупые.
Шиго заносит кулак, чтобы постучаться, но я опережаю её, вклиниваясь между ней и дверью.
– Я сама, – говорю я. – А вы подождите тут.
Шиго скашивает недовольный взгляд на Бена, но всё же даёт согласие кивком. Я коротко простукиваю костяшками пальцев по деревянному косяку и, не дожидаясь разрешения, проскальзываю в комнату. Не знаю, что ожидала здесь увидеть, но перед глазами возникает до отвращения обыденная картина. Никаких тебе пентаграмм на полу, никаких скелетов и их частей, никакой крови на стенах. Только комната с “бабушкиным” ремонтом и Эдзе, развалившийся на кровати с планшетом в руках.
– О, – протягивает он, отрывая глаза от экрана. – Какие люди! И это только чуть больше пяти часов прошло! Я приятно удивлён вашей скорости.
– Здрасьте.
Эдзе кивает и размашистым жестом указывает на соседнюю кровать, предлагая мне сесть.
– Почему общага? – я брезгливо осматриваю шерстяной плед, видавший не одно поколение студентов, прежде чем примоститься на самый край кровати. – В городе есть отличные гостиницы.
– Там клиентами особо не разживёшься, – отвечает Эдзе.
– Клиентами?
Эдзе кидает планшет себе за спину.
– А ты, как я посмотрю, всё так же не обременена полезными знаниями.
Я могу ответить ему что-нибудь достаточно саркастичное, чтобы показать – я его не боюсь и уж тем более не стану перед ним выуживаться, но когда в последний раз подобный способ диалога помогал мне в решении проблем?
– Я согласна дать вам то, что вы хотите, – произношу я вместо всех ядовитых слов, вертящихся на языке.
Глаза Эдзе расширяются.
– И как на это отреагировало ваше начальство? – с интересом спрашивает он.
– Я никому не говорила.
– Бунтарка, – хмыкает Эдзе. – Мне нравится. Ладно. – Он встаёт, привычным жестом вытирает ладони о штаны по брючному шву. – Только оплата – вперёд.
– Как хотите. Это уже, как вы говорили, не моё дело.
– Ох, дорогуша, – Эдзе снисходительно качает головой. – Не в этот раз.
Он уходит к сумке, брошенной под подоконником. Её содержимое гремит, шелестит и побрякивает, когда он перебирает его в поисках чего-то определённого.
– Я не понимаю… – начинаю я, но обрываю сама себя вместе с тем, как Эдзе выпрямляется и разворачивается ко мне лицом.
В его руках уже знакомый мне гримуар и ещё что-то, что больше пугает, чем вызывает интерес.
– Так это работает, – Эдзе делает несколько шагов мне навстречу. – Чтобы изъять те жалкие крошки, которые остались от Христофа, мне нужен проводник. Кто-то, кто, так или иначе, знал его и был с ним связан. Друг, родственник, любовник – кто угодно.
