Вот уже добрую половину недели мы продолжаем вести обычную, — (насколько это возможно, когда ты страж), — жизнь, с тем исключением, что иногда по штабу разносится громкий предупреждающий сигнал, оповещающий нас не об учебной тревоге, а о реальной опасности, вспыхивающей беспорядками и разгромами на улицах нашего когда-то мирного города.
Север не врал — оборотни стаи Амадеуса и правда пришли за отмщением. Это именно они, — те, что всё время до этого жили в Дуброве и притворялись законопослушными гражданами, — убили стражей на пункте Перехода и взломали призму с помощью сильнейшего заклинания, природу и создателя которого нам пока не удалось вычислить. Так пали защита Дуброва, автоматизированное программное обеспечение в штабе и именно так в человеческий мир, никогда ранее с ним не контактировавшие, попали существа, представленные Власом как гнори. За прошедшее несколько дней мне удалось лишь единожды пересечься с ними, но и того хватило, чтобы вселить нечеловеческий страх. Существа выше Власа, который, как мне кажется, из всех моих знакомых обладает самым выдающимся параметром роста, где-то на две головы. Они чрезвычайно худые, и это видно даже за чёрными балахонами. Их лица скрыты капюшонами, но Лена говорит, что это и к лучшему — историки описывают гнори как иссушенных до предела существ с кожей, по цвету и текстуре похожей на пергамент, с глазами, напоминающими пропасти, с овальными и совершенно не предназначенными для перемалывания пищи, потому что гнори не питаются так, как питаются люди или животные, зубами.
Гнори пьют кровь.
И когда я в шутку назвала их вампирами, никто не смеялся.
Именно их магия была обозначена на созданной Власом карте зелёными энергетическими потоками. А также магия их проводников.… Или слуг, или помощников — тут уже ни Евгений, ни Лена, ни Влас не смогли дать конкретного ответа. На сколько опасны гнори с их тонкими руками-веточками и длинными чёрными пальцами, выглядывающими из-за широких рукавов подобиями змей, на столько страшна сопровождающая их раса существ с оленьими головами, имеющими мощные зубы, с ветвистыми рогами, не с копытами или лапами, но чем-то по-медвежьи сильным.
Гнори питаются кровью. Перитоны — обескровленными телами.
Мы маячим на радаре уничтожения сразу у трёх сил, и для двух из них аналогов у нас не найдётся даже при всём вооружении и разнообразии союзников, теоретических и фактических.
Было ли целью оборотней впустить в наш мир гнори и перитонов, или же это — лишь удачное для них и крайне печальное для нас стечение обстоятельств, — так или иначе, преимущество на стороне врага. А нам… Нам остаётся только до конца держать оборону и надеяться, что несмотря на проигрыши в одной, двух, трёх и многих последующих битвах, у нас всё ещё будет шанс одержать победу в войне.
Ваня и Даня возвращаются за полночь. Сколько бы раз я не просила их взять меня с собой, ответ всегда поступает в виде категоричного отказа. «Ты должна оставаться в штабе на случай очередного нападения» — объяснение из разряда притянутых за уши. И я была бы терпимее к их решению, если бы они, в частности, Ваня, сказали бы мне правду; тем более, я её уже знаю. А что гадать? Ване попросту стыдно. При всей нашей близости, как себе он доверяет одному только брату-близнецу. И это несмотря на то, что толку от меня в таком деле, как тестирование новоприобретённых способностей лиса-оборотня, было бы больше хотя бы только потому, что за последнее время круг именно таких моих знакомых значительно увеличился.
Ваня и Даня проникают в комнату, которую с самого начала беспорядков я и Артур делим вместе с командой «Дельта», не беспокоясь о том, чтобы быть тише, потому что ни я, ни Марсель, ни Артур не смыкаем глаз до трёх ночи. Аксиома такова: шестьдесят процентов всякого рода преступлений случаются именно во временной промежуток между десятью часами вечера и двумя часами ночи.
— Как успехи? — спрашиваю я, стоит близнецам закрыть за собой дверь.
Я спрашиваю, но не отвлекаюсь от игры в шахматы с Марселем, который оказался не только отличным футболистом, но и гениальным стратегом, что помогало ему громить меня на клетчатой доске с невероятно большим счётом при нулевой напряжённости.
— Никак, — разочаровано сообщает Даня.
Ваня вставляет от себя что-то неразборчивое.
— Я тут подумала, — начинаю я и уже слышу, как тяжело мне в ответ вздыхает Ваня. — Может, всё-таки…
— Нет, — обрывает меня Ваня. — Мы не будем просить помощи у оборотней.
— Не все из них наши враги.
— Теперь ты уже не можешь говорить об этом с уверенностью. Я бы даже сказал — не имеешь права.
Возможно, Ваня прав, и мне стоит быть более осторожной в своих отношениях с Лизой, Таем и Боунсом, но за дни, что мы ведём войну, они ни разу не поставили под сомнение вопрос моего к ним доверия, несмотря на то, что противоборствующая нам сила — родная стая для двоих из их тройки.
— Если бы не они, наши дела могли бы быть ещё хуже, — настаиваю я.
