— Слава? — из динамика нарукавника доносится голос Дани. Я и забыла, что поставила в устройстве режим рации. — Вы там как? Мы идём по вашим следам, собираем раненых. К вам направлена пятёрка. Хватит?
— Понятия не имею, — отвечаю я.
— Всё настолько плохо?
Красная дымка рассеивается, и я вижу виновников «торжества»: ватагу полуборотней в рваных одеждах. Они напоминали бы мне обыкновенных бездомных, снующих по закоулкам в поисках сокровищ среди мусорных баков, если бы не рассечённые яростью лица и самодельное, но от этого не ставшее менее смертоносным, оружие.
— Вам, миротворцам, тоже стоит поторопиться, у нас могут быть раненые, — говорю я, хотя стоило бы выразиться иначе.
Раненые будут в любом случае. А могут быть стоит оставить для убитых.
В каждой моей руке по кинжалу. Я пользуюсь ими уверенно, но всё ещё недостаточно проворно, чтобы выжимать максимум из себя и из оружия. Рядом появляется Лиза. Её пасть в крови. Старую Славу, может, и стошнило бы прямо себе под ноги от такого зрелища, но сейчас я лишь долго выдыхаю, подавляя неприятное ощущение в животе, и снова перевожу взгляд на ватагу в десятке метров.
Они останавливаются, когда преодолевают половину этого пути.
— Именем Авеля, закона Рассветной Восьмёрки и согласно пакту Единства приказываю вам прекратить боевые действия и сдаться, — криком прошу я.
Не настолько большое расстояние, чтобы мне не заметить самодовольные оскалы, служащие ответом.
— Только после того, как твоя голова и головы тебе подобных будут украшать мой дом и дома всех, кто погиб по вашей вине, — отвечает мне высокий рыжий мужчина.
Я не могу понять, шерсть или густая борода покрывает его щёки и подбородок. Так или иначе, рыжина — яркий пример кровосмешения, которым оборотни не брезгуют.
— Нет, спасибо, обойдусь, — отвечаю я.
Бормотание себе под нос, но у оборотней отличный слух. Поэтому, стоит мне только замолчать, они принимают атакующие позы и пускают по небольшой, но мощной толпе боевой клич.
С противоположной стороны от Лизы место у моего плеча занимает Рэм.
— Я вывел всех через чёрный ход, — докладывает он.
— Тебе и самому стоило уйти, — говорю я. — Ты и так много сделал. Спасибо.
— Нет. — В голосе столько уверенности, что, удивлённая, я позволяю себе отвести взгляд от оборотней и взглянуть на Рэма. — Что? — Он ведёт бровью. — Если бы не категоричный запрет отца, я бы тоже стал стражем. Правда, мне всегда были ближе…
— Хранители, — договариваю я.
Теперь пришла очередь Рэма удивляться.
— Как ты догадалась?
— Интуиция.
Лиза коротко рычит, привлекая наше внимание.
Оборотни пускаются в атаку.
Их девять, и все они вооружены до зубов. Я уверена в Лизе, держу под сомнением свои силы и совсем не рассчитываю на толковую помощь от Рэма. Стороны неравны, и я понимаю, что если пятёрка, отправленная штабом, не появится в ближайшие несколько секунд, нам конец.
Лиза идёт в атаку первая. Она перекрывает оборотням дорогу к нам, делая невероятно изящный и широкий по амплитуде бросок вперёд и роняя на землю несколько противников. Я пользуюсь этим и, взмахивая кинжалом, раню ближайшего. Лезвие едва касается кожи, разрезая одежду и пуская совсем немного крови, зато ответ на атаку не заставляет себя ждать: меня толкают в грудь, скорее инстинктивно, чем продуманно, и лишь по счастливой случайности не используя при этом никакого оружия или когтей. Я падаю назад, пролетая не меньше метра, и больно бьюсь затылком об асфальт. Перед глазами всё плывёт, и лишь чувство ответственности за Рэма заставляет меня подняться сначала на колени, потом на ноги. Я быстрым движением расстёгиваю куртку, снимаю с внутреннего крепления самодельные гранаты с содержанием обсидиана — горной породы, способной принести оборотням далеко не приятные ощущения, — и, прежде чем замахнуться, кричу:
— Лиза, в сторону!
Волчица уходит влево, прячась за припаркованным автомобилем, и я кидаю гранату, как мне кажется, в толпу. Но оборотни замечают её раньше, чем проходит необходимое для детонации время, и один из них успевает толкнуть её прочь.
Густое чёрное облако вместе со взрывом появляется в нескольких метрах от ватаги. Этого недостаточно, чтобы ранить хоть одного из них.
Раздаются выстрелы, но едва ли пули принадлежат пистолету Рэма. Я вижу, как парень держит оборотней на мушке, продолжая топтаться на месте, но, кажется, он ни разу ещё не спустил курок.
Странно, что оборотни до сих пор не напали на него…
— Ничего без меня сделать не можешь, да? — раздаётся сзади.
Теперь я понимаю, кому принадлежат выстрелы. В это же мгновение из-за моей спины сначала появляется пистолет, затем — руки в форменной куртке. И наконец Бен целиком. Огнестрел — не совсем его тема, и, словно прочитав мои мысли, Бен, использовав весь магазин, бросает пистолет себе под ноги и берётся за арбалет, до это висящий у него за спиной.
— Ты цела? — спрашивает Бен, не глядя на меня.
Я киваю, не способная заставить себя произнести хоть что-то.
