— Рося, — на выдохе произносит Кирилл, и меня вдруг отбрасывает куда-то в воспоминания, которые больше напоминают игру воображения, потому что я не могу почувствовать их присутствие в своей жизни, но совершенно точно вижу их так, словно это было вчера: Кирилл также зовёт меня по имени, но при этом протягивает что-то блестящее на длинной цепочке. Я принимаю подарок, а затем беру Кирилла за руку, переплетая наши пальцы.
Нам кажется, словно мы повелеваем этим миром. Тёплый ветер забирается под футболку и ерошит мои коротко стриженные волосы. Мы стоим на самом краю крыши, но я не чувствую страха, потому что знаю, что не могу позволить себе бояться. К тому же, со мной рядом мой самый лучший на свете друг…
— Ты правда могла подумать, что это сработает? Пираты и стражи — вместе против общей угрозы?
Я фокусирую взгляд на реальном Кирилле, стоящем передо мной. Его окровавленное лицо и взгляд побитой собственным хозяином собаки действует на меня как укол адреналина прямо в сердце.
Проходит ещё секунда, и я наконец осознаю, что на самом деле натворила.
— Тебя казнят, — произношу я то, что ранее сказал мне Даня.
Кирилла мои слова никак не трогают. Сначала мне кажется, что он не расслышал, но потом я понимаю, что он просто понял это гораздо раньше меня и уже успел смириться.
— Мне не впервой придётся умирать, — говорит Кирилл с улыбкой. — Но, полагаю, в этот раз точно в последний.
Он произносит это так спокойно и умиротворённо, что непроизвольно это передаётся и мне. И каким бы диким это не могло бы показаться со стороны, но я расслабленно опускаюсь на пол, придерживаясь за прутья решётки, и усаживаюсь, скрестив ноги перед собой напротив Кирилла, когда понимаю, что больше не могу стоять.
— Ты в порядке? — спрашивает Кирилл.
— Да, — отвечаю я. — Да, я… в порядке, что… немного странно.
Кирилл внимательно следит за мной. В коридорах повисает тишина, к которой я прислушиваюсь. Единственное, чем она прерывается — это лёгкое жужжание ламп.
Спустя ещё некоторое время, проведённое в молчании, Кирилл повторяет мою позу, опускаясь на пол с трудом и попытками скрыть боль за поджатыми губами.
— Когда меня не станет, тебе придётся образумить Севера и девочек, — говорит Кирилл, усаживаясь. — Я не хочу, чтобы кто-то из них стал одержим местью.
— И как же мне это сделать?
— Не знаю, — Кирилл пожимает плечами. Его взгляд скользит по мне и останавливается на медальоне, который я ранее повесила на шею, чтобы с ним связаться.
Кирилл роется под рубашкой и достаёт на свет свой медальон.
— Я оставлю сообщение, — говорит он. — Моим словам они поверят.
Лифт работает бесшумно, поэтому чужое присутствие я распознаю лишь по глухим звукам чьих-то грузных шагов.
— Я знал, что найду тебя здесь, — говорит Бен, подходя ближе.
Они с Кириллом несколько долгих секунд неотрывно смотрят друг на друга. Понятия не имею, что они означают для каждого из парней, но Кирилл вдруг серьёзнеет и поднимается на ноги.
— Что-то случилось? — спрашиваю я, глядя на Бена снизу вверх.
— Дмитрий пытается выйти на связь с королевой Зимнего двора, но все каналы связи заблокированы. Вокруг Дуброва мало того, что не осталось защиты, так ещё и образовалось что-то вроде вакуума, не пропускающего ничего через себя. Евгений считает, это реакция призмы на заклинание, обращённое для её разрушения.
— И?
— После захвата особо опасного преступника у представительства его вида есть двенадцать часов на то, чтобы связаться со стражами и предоставить достаточно оснований для передачи его в родные края для совершения местного правосудия. В случае, если никто на связь не выходит, у стражей появляются права совершить суд на своих основаниях.
— Королева на связь не вышла бы, даже если бы у неё была такая возможность, — спокойно заверяет Кирилл. — Пираты — её пешки. Она пустит нас в расход, не задумываясь, если понадобиться прикрыть путь к ней или провернуть обманный манёвр.
— Ты Дмитрию об этом сказал? — спрашиваю я.
Кирилл отрицательно качает головой.
— Нет. Я и так слишком многое вам рассказал, подвергнув риску шанс Веты на жизнь.
— На службу королеве, — поправляю я. — Она всё равно не отпустит её на свободу.
— И пусть. Главное, что сестрица будет жить.
Я снова слышу шаги. В этот раз к нам направляются несколько пар ног.
— Пошли, — Бен хватает меня за воротник кофты и дёргает вверх, не давая сообразить. Всё, что остаётся — подняться, чтобы в итоге не быть задушенной. — Быстро! Если Дмитрий нас увидит, нам крышка!
Я успеваю бросить в сторону Кирилла последний взгляд и даже непроизвольно протянуть руку, как бы говоря то, что вслух произнести не позволила мораль:
«Я всё ещё забочусь о тебе и всегда буду».
А потом Бен утягивает меня за поворот, и мы покидаем этаж с преступниками через другой ход, которым раньше я никогда не пользовалась.
Этот путь уводит нас на улицу, где мы с Беном становимся свидетелями первого в этом году снегопада.
— Три буквы, — говорит Бен.
Он не единственный, кого я попросила отложить отдых и составить мне компанию, но при этом, что, собственно, ожидаемо, самый громкий из двух. И больше всех возмущается.
