— Гнори приходили к вам, верно? Они хотели захватить Проклятые земли.
Эдзе напрягается. В одно движение он спускает ноги с кровати и оказывается в вертикальном положении. Но ко мне не подходит, словно оставляя расстояние для манёвра.
— Однако, насколько мне известно, Проклятые земли всё ещё заселены, — продолжаю я. — Значит, местным жителям удалось договориться с колонизаторами? А вы говорили, прогнать их нельзя, только убить!
— Потому что вариант, который выбрали народы Проклятых земель, вам не подойдёт.
— Почему?
— Вы, люди, слишком честные. И бесхребетные.
— Так что вы сделали? — не унимаюсь я.
— Мы предложили им более выгодную добычу, позволив использовать Проклятые земли как проходной пункт в другой, более густо населённый мир. — Лукас ничего не произносит вслух, но за него это делает выражение разочарования на лице. — Да, — отвечает Эдзе, замечая это. — Иногда в том, чтобы запачкать руки в крови, нет ничего плохого.
— В чужой крови, — напоминаю я.
— Разве есть разница?
Для него — может и нет. Но ведь у медали две стороны. А потому, могу поклясться, те, к кому Эдзе направил гнори, были бы с ним ох как не согласны…
… если бы были живы.
Через несколько часов меня выписывают и разрешают вернуться в штаб. Бен предлагает открыть портал, но я хочу пройтись по городу.
То, что я вижу на улицах, разрывает мою душу.
Всё по-прежнему и одновременно с этим ничто не осталось таким же. Это странный парадокс. Я смотрю на прохожих, на здания, на небо и осознаю, как потускнели краски, которым я раньше не придавала значения.
— Скольких не стало? — спрашиваю я у Дани.
Он мрачно глядит на меня. Тяжестью тонны бетонных плит на меня обрушивается осознание собственных слов.
«Скольких не стало?» Серьёзно, Романова?
— Прости, — вздыхаю я и кладу ладонь Дане на плечо. — Прости, пожалуйста, я…
Зато теперь, разумеется, ни единого нужного словечка на языке не вертится!
— Я не уверен насчёт точных цифр, но всего около полусотни: и стражей, и людей, и наших сторонников.
Самому Дане тоже досталось. Не знаю, как это произошло, но кости его правой руки расщепило на мелкие части. Клятва, конечно, помогла, и за сутки излечила открытые раны, но заново сделать из осколков целостную форму ей удалось не до конца. Временно Дане необходимо носить повязку, фиксирующую руку на весу, но это едва ли сможет вернуть полную двигательную способность его пальцам.
— Самое ужасное наступило ночью после битвы, — продолжает Даня. — Пришли гнори. Мы слышали крики, слышали шелест крыльев перитонов, но были настолько уставшими, что… — Даня притормаживает. Трёт глаза здоровой рукой. — Нам было всё равно, если честно. Конечно, защитники выдвинулись, чтобы попытаться им противостоять, но я не думаю, что кто-то действительно выложился в полную силу.
— Не удивительно.
— Да, — Даня снова смотрит на меня. — Нам с двумя врагами сразу не справиться, Слав. Никак.
Он надрывно вздыхает. Я обнимаю его раньше, чем показывается слеза. От Дани больше не пахнет краской. Я боюсь больше никогда не услышать этот запах.
— И папа умер, — всхлипывает Даня.
Прохожие смотрят на нас по всякому: с пониманием, со злостью, со страхом. Артур и Лия, идущие впереди, оборачиваются. Бен плетётся где-то сзади. Он отстал, чтобы позвонить Марку, но теперь я слышу скрип его армейских ботинок по свежему снегу.
Нужно ловить момент. Сейчас рядом со мной люди, которых я люблю и которым доверяю, а завтра всё может перевернуться с ног на голову, и я останусь совершенно одна.
— Последние несколько дней Валентин помогал мне прийти в себя, — говорю я. — И я бы всё отдала, чтобы помочь ему, когда это произошло, но…
Перед глазами возникает последняя встреча с Валентином, а затем она сменяется мимолётным видением в виде мёртвого тела за закрывающейся дверью. Я ещё сильнее прижимаю к себе Даню, утыкаясь носом ему в шею.
«Я бы всё отдала, чтобы быть на его месте» — вот, что нужно было сказать.
Но вместо этого я лишь в очередной раз произношу давно потерявшую цену фразу:
— Мне так жаль.
— Эм, ребят? — обеспокоенно зовёт Артур. — Кажется, у нас проблемы.
Не размыкая объятий, я выглядываю из-за Дани и сразу вижу, что так смутило Артура. На нас надвигаются трое. Их лица скрыты за масками с красными дырами вместо глаз. Артур, Лия и Даня не носят оружия… Точнее, не должны носить, но я вижу, как Артур достаёт пистолет, а Даня вытаскивает из сапога нож и неловко размещает его в левой руке. Выходящий вперёд Бен уже вооружён арбалетом, который до этого сложенной тростью болталась на поясе брюк.
Пираты отвечают тем же. Они срывают маски, переставая скрывать свои личности. Север обращается в полноценного серого волка, Гло, теряя плащ, раскрывает за спиной широкие чёрные крылья и взмывает в воздух, Филира оголяет плечи, и я вижу, как её кожа превращается в твёрдую кору дерева.
— У нас реальные проблемы, — растерянно лепечет Бен.
— Что будем делать? — спрашивает Артур.
До сближения чуть меньше десятка метров.
— Бежим!
