И много, слишком много, буквально во всём: в оттенках, в ароматах, в мелком и крупном декоре, в свете и даже каким-то невероятным образом в музыке — везде присутствует лаванда.
— Добро пожаловать в мой дворец, — говорит Клео. Она взмахивает рукой, образно демонстрируя мне свои владения. — Чувствуй себя как дома.
Я оборачиваюсь, но теперь вместо Власа, Вани и пиратов, я натыкаюсь на стену. Протягиваю руку, не веря своим глазам, чтобы коснуться кирпичной кладки, но та, едва нас разделяют не больше сантиметра, разваливается и идёт волнами, превращаясь в целые клубки змей. Едва сдерживая вздох отвращения, я соскакиваю со стола, на котором всё ещё сижу, и прыгаю в сторону.
Клео сие зрелище ни капли не удивляет.
— Ты голодна? — Клео щёлкает пальцами, и вокруг нас вихрем начинают кружиться чёрные тени.
Из силуэтов вырисовываются полноценные существа с руками, ногами и головами, но я не могу сказать, что они похожи на людей или на любую иную форму жизни. Тени держат форму, но они продолжают оставаться тенями, чем-то полупрозрачным, неосязаемым. Заканчивая свой танец и исчезая, вместо себя тени оставляют еду на серебряных подносах.
Подносы парят в воздухе. Я даже подхожу ближе и провожу над ними рукой, чтобы убедиться в отсутствие невидимых столов или чего-то в этом духе.
В животе предательски урчит и неприятно сосёт от голода, и всё же вместо согласного кивка на ранее заданный вопрос, я отрицательно качаю головой.
— Нет.
— Как скажешь, — Клео спокойно пожимает плечами. — Тогда пойдём.
Она идёт к трону, поднимается по ступенькам и присаживается в бархат. Мне достаётся притащенное одним из придворных фейри чудного вида кресло с тремя ножками и твёрдым сидением при мягкой поролоновой спинке. Пока я усаживаюсь, пытаясь найти удобную позу, Клео забрасывает ногу на ногу, принимает у поднявшегося по ступенькам на коленях фейри в одной лишь набедренной повязке хрустальный бокал с чем-то чёрным и ни на секунду не сводит с меня изучающего взгляда. Я чувствую его, пока верчусь на месте и пока делаю вид, что поправляю штаны, хотя на самом деле лишь тяну время, чтобы обдумать, что же я скажу ей и с чего начну разговор.
— Мы пришли, чтобы…
— Я знаю, зачем вы пришли, — перебивают меня, едва я заставляю тон голоса стать громче и увереннее. — Знаю, когда вы пришли, знаю, как вы пришли, и даже знаю, в какой момент сама идея прийти возникла в ваших прекрасных, но таких самоуверенных головах.
Я сбита и с толку, и с мысли. Пытаюсь отвлечься. Прислушиваюсь к шуму водопада и пению птиц. По плану мы должны были проникнуть в Зимний двор и место, где королева держит заложников, тайно. Ни в одном пункте плана, даже в запасной части, не значилось, что я буду вынуждена разговаривать с ней лично.
Тем более там не говорилось, кем именно окажется королева.
— Поэтому мне больше интересно другое. — Клео делает глоток из бокала, морщит нос. — На что вы рассчитывали?
Один из прислуги подходит ко мне. Не на коленях, но согнувшись в три погибели, словно я в любой момент могу вскочить и стукнуть его по спине. Когда он протягивает мне поднос с бокалом, я замечаю, что жидкость в нём идёт ходуном и едва ли не переливается через край.
— Нет, спасибо, — шепчу я в ответ на любезность.
Но фейри не уходит. Лишь ниже наклоняется, практически касаясь носом своих колен. Мне становится его жалко, я принимаю подношение. Пить, разумеется, не собираюсь. Но позволяю себе принюхаться. От чёрной жидкости пахнет перцем и лакрицей, и от этого запаха неприятно чешется в и без того раздражённом носу.
— Это вкусно, — произносит Клео. — Попробуй.
Ваня был прав. Я чувствую себя на ужине у людоеда. Отказать — страшно. Пуститься в пререкания — ещё страшнее.
Делаю вид, что пью. Имитирую глоток, а сама плотно поджимаю губы, не позволяя жидкости попасть в горло.
— Ну как? — спрашивает Клео. Я киваю, мол, вкусно. — Я же говорила!
— Где мои друзья? — спрашиваю я.
Пальцы сами крепко сжимают бокал. С тех пор, как я очнулась без своего меча, эта вещь — единственное, что хоть как-то можно будет использовать в качестве оружия.
— Ты имеешь в виду юного оборотня и сына Анастасии? — Клео переводит задумчивый взгляд в сторону. Я прослеживаю его направление, но не вижу ничего, кроме статуи женщины, держащей на руках свёрток с младенцем. Статуя выполнена из пористого светящегося бледно-голубого камня, природа которого едва ли известна человеку. — Они в порядке. Временно недееспособны, но жить будут.
Ногти впиваются в ладонь. Будь у меня чуть больше сил, хрустальная ножка бокала наверняка бы треснула.
— А пираты?
— Они тебе не друзья, — подмечает Клео. При этом выпрямляет спину, бросает взгляд из-под бровей. Похоже, я опрометчиво коснулась темы, которую трогать не стоило. — Они и себе-то не принадлежат. Только мне.
— Пираты — живые существа, а не ваша собственность.
