— Таких бояться надо, — заверял меня он. — Если кто-то так старательно сохраняет свой идеальный образ, значит, ему есть, что скрывать.
— Как и всем нам, — бурчу я под нос сама себе.
Присаживаюсь на кровать, кладу трость рядом. Беру письмо в руки. Его уголки помяты моими дрожащими и неспособными развернуть лист пальцами до такой степени, что скоро, кажется, останутся у меня в руках, когда я в очередной раз, не набравшись храбрости, соберусь убрать письмо прочь.
— Что это?
Вздрагиваю, совершенно не ожидая услышать кого-то в своей комнате. Поднимаю глаза и вижу Лию. Она просунула голову в щель приоткрытой двери и теперь глядит то на меня, то на письмо в моих руках.
А я замечаю, что на её волосах каплями воды блестит растаявший снег.
— Ты как здесь оказалась? — спрашиваю вместо приветствия.
— Твоя мама меня впустила.
Лия открывает дверь шире, не дожидаясь приглашения. Проходит в комнату, садится рядом.
— Она такая грустная. И Дмитрия тоже краем глаза видела — серее тучи. У вас всё нормально?
— Сегодня будет прощание с их другом.
— Ох, — понимая всё сразу и не нуждаясь больше в пояснении, выдыхает Лия. — Сочувствую. — Тычет пальцем в сложенный листок — А это что?
— Письмо от Власа, — отвечаю я. В очередной раз сминаю его уголок. — Он оставил его, когда приходил в квартиру за вещами и кошкой.
— Вы виделись?
— Нет, там был Ваня…
— А письмо, я так понимаю, ты ещё не читала, да?
— Не-а.
— Что мешает?
Хороший вопрос. Письмо сложено в несколько раз. Я открываю первый сгиб. Затем второй. Так мне виден почерк Власа. Ещё немного — и наконец смогу различить слова.
Но нет. Не хватает смелости. Сворачиваю обратно. Шумно выдыхаю. И вдруг зачем-то протягиваю Лие.
— Зачем? — непонимающе спрашивает она.
— Возьми. Прочитай. Может, если это будет не только моя тайна, мне будет легче столкнуться с ней лицом к лицу.
Лия осторожно, словно это какое-то хрупкое сокровище, берётся за край письма.
— Ты уверена? — уточняет, прищурившись. — Это может быть очень личное…
— Да. Пожалуйста.
Когда письмо оказывается в руках Лии, я встаю с кровати и, не беря трость, отхожу к окну, за которым вовсю светит, но ни капельки не греет солнце. Закрываю глаза. Так привычно легче, и вещи становятся не такими страшными.
Стою на своих двоих, но твёрдой опоры под ногами совсем не чувствую. Привыкла от чего-то отталкиваться за то время, что пользуюсь помощниками сначала в виде костылей, а потом и в виде трости, и теперь самостоятельная стойка кажется чем-то шатким и способным с лёгкую подвести меня.
Время, кажется, останавливает свой счёт. Ожидание бесконечно. Я стараюсь не думать, но получается наоборот, и за каждой попыткой отвлечься следует долгое размышление о возможных фразах, которыми наполнено письмо.
Ненавидит ли он меня? Просит ли забыть? Проклинает ли? Или наоборот предлагает найти его, когда я буду готова поговорить по душам?
— Слав? — зовёт Лия.
Сколько прошло? Час или меньше минуты?
Я разворачиваюсь на пятках и только потом открываю глаза.
— Он очень сильно любил тебя, да? — спрашивает Лия, складывая письмо.
У неё стеклянный взгляд. Мне это совсем не нравится.
Я несмело качаю головой.
— Да, только я была этого не достойна.
— А он явно думает иначе, — когда я подхожу, Лия протягивает письмо обратно. — Тебе стоит прочитать его. Поверь мне.
Я раскрываю письмо. Глаза цепляются за первую строчку:
«Милая Ярослава…»
— и вот меня снова тошнит.
— Не могу, — складываю письмо и сую в задний карман джинсов. — Ты зачем пришла, кстати?
— А, да, — Лия принимается нервно покусывать губы. — Я рассказывала тебе, что оставила родителей в другом мире и вернулась сюда, потому что если бы мы не дали друг другу время на отдых после всего вранья, то я бы, наверное, кого-нибудь из них убила. — Вроде шутка, но Лия не смеётся. — Мы договорились, что снова встретимся, когда я перебешусь, но… есть кое-кто, по кому я очень скучаю.
— Твой брат?
— Да! — неожиданно резко и с излишним энтузиазмом восклицает Лия. Вскакивает на ноги, хватает меня за руку. — Я знаю, правила запрещают детям путешествовать между мирами без взрослых, но… я подумала, может, ты поговоришь со своим папой, всё ему объяснишь. Лео не будет один — с ним всегда буду я. Родители дали согласие и готовы предоставить документы, какие нужно.
Я не вступаю в спор и не пытаюсь разбить просьбу Лии о скалы своего скептицизма насчёт того, что это выгорит. Просто киваю и говорю:
— Сделаю всё, что в моих силах.
В конце концов, отец не сможет найти реально веской причины, чтобы отказать мне в такой маленькой просьбе. Что может сделать один подросток? Не угроза вовсе. Тем более, если его сестра — доброволец.
— Спасибо! — Лия лезет ко мне с объятиями. Её волосы попадают мне в рот, и я смеюсь, отплевываясь. — Спасибо, спасибо!
— Пока не за что.
— Всё равно! — настаивает Лия. — Теперь я буду тебе должна. Проси, что хочешь.
— Вообще-то, есть кое-что…
Лия отстраняется. По моему тону, должно быть, сразу поняла, что дело нечисто. Я поджимаю губы, пытаясь скрыть виноватую улыбку.
