Я оглядываю Сашу. Не знаю, все ли два с половиной месяца он пьёт по факту, но выглядит парень именно так: помятая грязная футболка, густая щетина, спутанные в колтун волосы и такой страшный запах перегара вперемешку с потом, что я, сидя через Бена от него, могу думать лишь о том, как бы удержать в себе обед.
— Почему они расстались? — спрашиваю я.
Бен пожимает плечами.
— Понятия не имею. Но есть предположение, что инициатива была за Клименой.
Хватаясь пальцами за край барной стойки, я отклоняюсь назад, чтобы взглянуть на Шиго. Не думаю, что они с Сашей были знакомы в прошлом настоящем до того момента, как мы были вынуждены оказаться в Огненных землях, а здесь они, похоже, близки.
Феникс смотрит на отчаявшегося человека перед собой с обеспокоенностью и заботой. Они приятели? Друзья? Или нечто большее?
— Я отскочу на минутку, — сообщает Бен, спрыгивая с табуретки.
Пока он поправляет задёрнувшуюся куртку, я спрашиваю:
— Куда?
— Всё тебе расскажи, да покажи, — Бен последний раз проводит ладонью по складке на ткани, разглаживая её. А когда поднимает на меня взгляд, ловит такую порцию недовольства, что сразу добавляет: — Боже, глазища-то выпучила! В туалет мне надо! Или я уже и отлить без вашего, госпожа, разрешения не могу?
Я фыркаю, радуясь лишь тому, что плохое освещение в баре умело скрывает мои покрасневшие щёки. Бен ретируется, оставляя меня с безутешным Сашей, совершающим попытки выклянчить у бармена ещё бутылку чего-нибудь крепкого с собой, и Шиго, эти самые попытки пресекающей. Эти двое, — едва ли трое с Сашиной неспособностью составить предложение, где больше трёх слов, — вступают в настоящую перепалку. Я не знаю, как на неё реагировать, но точно понимаю — меня сюда позвали не для того, чтобы я сидела и за всем этим наблюдала со стороны.
— Надо вывести его отсюда, — говорит Шиго, переключая внимание с бармена на меня.
Я согласно киваю, готовая подставить своё плечо. Шиго берёт Сашу под руки, я подхожу ближе, помогая ей распределить между нами вес моего сослуживца и её друга. Саша совершает жалкие попытки сопротивления, но в конце концов лишь расслабляется, повисая на наших шеях.
Мы выводим Сашу на улицу. Есть надежда, что вечерняя прохлада хоть немного его отрезвит.
— Вы на машине? — спрашивает Шиго.
— Да, только ключи не у меня, а у Бена, — отвечаю я.
— У Бена?
Недопонимание на лице Шиго бьёт током. Только поддерживание Саши в вертикальном положении не даёт мне накрыть рот ладонью от осознания того, что именно я только что произнесла.
— Я сказала «не у меня, блин», — неумело вру я.
Шиго бы не поверила, не будь у неё более важных проблем. Поэтому она лишь кивает и просит меня поторопить того, у кого ключи. Я высвобождаюсь от Сашиного веса, перенося его на Шиго, но прежде, чем лететь обратно в бар, снимаю с себя куртку и накидываю её на почти бессознательного, но явно замёрзшего, — это в футболке-то, да в конце октября! — Сашу, чьи голые руки уже успели покрыться мурашками размером с горошины.
Возвращаться в задымлённое горькими кальянами и пропахшее кислыми парами дешёвого алкоголя помещение в одиночку немного странно. На мне больше нет форменной куртки, и теперь даже те, кто смотрел искоса и с презрением, теперь не обращают на меня никакого внимания. Я быстро обхожу барную стойку, вспоминая, в какую сторону направился Бен. Дверь со схематическим изображением мужчины — перевёрнутым основанием вверх треугольником — оказывается закрытой. Я стучу по ней несколько раз, но не слышу, отвечают ли мне с той стороны.
— Мне кажется, тебе нужна другая дверь, красавица.
Тяжёлая, влажная ладонь ложится мне на талию, умудряясь задрать кофту и коснуться обнажённой кожи. Резко оборачиваюсь и одновременно с этим делаю несколько больших шагов в сторону в попытке выставить перед собой преграду в виде пустующего столика.
— Ну куда же ты убегаешь? — лицо мужчины расплывается в едкой улыбке. — Давай лучше познакомимся.
Я с трудом сглатываю, но отрезаю с уверенностью:
— Нет.
— Посидим немного, выпьем, — мужчина напирает.
Я даю заднюю, надеясь лишь на то, что не натолкнусь спиной на стену слишком рано.
— А то, что мы с Мишкой сидим вдвоём, без женского общества? Никакого удовольствия!
— Я здесь не одна, — говорю я. — И вообще уже ухожу.
— Что ты пьёшь? — не унимается незнакомец. — Закажем тебе какой-нибудь коктейль… Или сразу что покрепче, чтобы разговор завязался?
— Эй! — Дверь туалета хлопает слишком громко. — Девушка же сказала, что уже уходит.
Бен произносит всё это зло, со скрежетом. Будь я этим громилой, испугалась бы. Правда, если бы только не видела своего внезапно возникшего соперника: хоть и крепкого, но невысокого, в бейсбольной кепке и ядовито-зелёных найковских кроссовках.
— Тебе чего, малец? — мужчина едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Не маловат ли ты, чтобы уроки в баре прогуливать?
Бен изображает подобие улыбки. А через мгновение у него в руках возникает пистолет, направленный дулом прямо в лицо ублюдку.
— Прости, я не расслышал, — говорит Бен сквозь зубы. — Повторишь в вот этот мой слуховой аппарат?
