Мужчина, насколько я могу судить при плохом освещении, бледнеет. Переводя внимательный и теперь уже испуганный, — (зато быстро протрезвевший), — взгляд с дула на меня, он, кажется, всё понимает:
— Стражи?
В ответ Бен смеётся.
— Хочешь новость? Ещё и оперативники! Ну, и как ты теперь себя чувствуешь?
Мужчина, больше не глядя на меня, ретируется в сторону мелкими шагами. Бен продолжает держать его на мушке.
— Извините, — бурчит мужчина. — Ошибочка вышла.
— Ошибочка вышла, когда твоя мамаша передумала делать аборт, — свободной рукой Бен манит меня к себе. — Радуйся, что сегодня я добрый. Но обещаю, при следующей встрече я подарю тебе свинцовое ожерелье.
Когда Бен замолкает, я осознаю, что громкость музыки в баре убавили до минимума. Бармен глядит на нас с опаской, и не он один. А те, кто внимания не обращают, видимо, просто привыкли к подобным зрелищам в этом заведении.
— Ты в порядке? — спрашивает Бен, пряча пистолет.
— Да, — киваю я, подходя к нему.
Ложь. Просто я уже устала отмечать каждое своё переживание на бесконечно длинной шкале, не имеющей максимального рубежа.
— От тебя пахнет табаком, — сообщаю я. Затем замечаю сигарету, заткнутую за его ухо. — Ты в туалет курить ходил?
— Ну, я совместил приятное с полезным, — Бен направляется к выходу, я следую за ним. — И вообще, поблагодарила бы за спасение, что ли. А то я скоро с тебя за это деньги начну брать, не впервой же. Так хоть зарабатывать начну.
— Спасибо.
— Ой, и вот не надо только говорить, что ты бы справилась сама, потому что… Погоди, — Бен тормозит меня вытянутой в сторону рукой, в которую я врезаюсь. — Что ты сказала сейчас?
— Я сказала спасибо, — говорю устало. — И больше повторять не собираюсь, так что тебе лучше запомнить эти слова на всю оставшуюся.
Поражённый моей благодарностью Бен даже рот приоткрывает от удивления. Я жду издевательств или чего-то вроде хватания за сердце и изображения приступа, но вместо этого уже спустя секунду Бен хмурит брови и произносит:
— Знатно же ты испугалась, должно быть. И где твоя куртка, кстати? Там во внутреннем кармане должно быть оружие — все защитники его там таскают, на вот такой вот всякий случай.
— Я отдала её Саше, чтобы он не окоченел, пока они с Шиго ждут нас с ключами от машины.
Бен хлопает себя по карманам.
— Ключи, ключи, — приговаривает он. — Точно. Ладно, коротышка, — вытащив из заднего кармана штанов единственный ключ на кольце, без брелка, Бен кивает на дверь. — Пошли, пока ещё чего не случилось.
Шиго и Саша ждут нас у джипа. Видимо, Шиго надоело держать своего друга на весу, потому что мы с Беном застаём его сидящим на земле и прислонившимся к колесу. Моя куртка на нём застёгнута до самого горла; её ворот натянут на подбородок и губы. По тому, как низко опущена голова Саши, я понимаю, что он задремал.
— Чего вы так долго? — возмущается Шиго.
Её громкое обращение заставляет Сашу вздрогнуть.
— В туалете здоровенная очередь была, — бросает Бен раньше, чем я хочу рассказать Шиго правду.
Бен подходит к дверце водителя, попутно легонько пиная Сашу по кроссовку. Открывает машину, забирается на водительское сиденье. Мы с Шиго помогаем Саше разместиться на заднем. Шиго остаётся там с Сашей, я занимаю пассажирское рядом с Беном.
— В штаб? — интересуюсь я, глядя на Шиго через зеркало заднего вида.
Она ловит мой взгляд и отвечает коротким кивком, вместе с этим укладывая Сашину голову себе на плечо. Её запястье оголяется, и я вижу печать добровольца на внутренней его стороне.
Выравниваюсь. Смотрю на дорогу, куда выезжает Бен. От бара до штаба ехать пятнадцать минут, но сейчас медленно наступает вечер и вместе с ним — конец рабочего дня. Машины заполняют главную дорогу быстро, и уже спустя ровно одну песню, проигрываемую Беновым плеером через порт в динамики джипа, мы встаём в пробку.
«Может, оно и к лучшему», — думаю я.
Саша немного вздремнёт, Шиго успокоится, а я попытаюсь сделать то, чего не делала уже давно — вычеркнуть из памяти последние события. Из всей информации, из всех пережитых моментов и эмоций, именно это запоминать нет ни нужды, ни пользы.
В комнате «Омеги» Саша живёт один. Полагаю, что все остальные оперативники предпочитают свои родные дома. Но не это меня смущает больше, а то, что Сашу до сих пор не выгнали как из команды, так из штаба — с таким-то запахом перегара на весь коридор и целыми пирамидами из пустых бутылок.
— Мне нужно переговорить с Анитой, — выдыхает Шиго.
Она только что тащила Сашу до четвёртого этажа и теперь пыталась восстановить дыхание. Я предлагала ей свою помощь, но она стойко отказывалась, аргументируя странной, но явной истиной: «Он — мой друг. Моя обязанность и моя ноша».
— Проследите за ним?
— Без проблем, — отвечаю я.
— О, может, ты заодно передашь кое-что Марку? — Бен шарит по карманам штанов. — Он с другими миротворцами должен был после обеда засесть у неё в лаборантской.
— Я, по-твоему, похожа на курьера?
Бен строит жалостливую мину, но даже это не помогает против каменного выражения лица Шиго.
— Идите оба, — предлагаю я. — Мы с Сашей справимся без вас.
