— Для того, кто получает, тоже. — Бен спешно прячет ключ в бархатную коробочку. — Слишком большая ответственность. — Коробочка снова отправляется в карман куртки, и пока Бена нет в комнате, я быстро проверяю, нет ли сообщения от Вани. Ничего. Но я уверена, что он придёт.
— И ты хочешь скинуть на меня ответственность за принятие своего решения? — мой вопрос летит Бену прямо в лицо, стоит ему только снова показаться в дверном проёме.
— Может, если я увижу собственными глазами, что сложное и на первый взгляд плохое решение не всегда ведёт к неправильному исходу, я был бы чуть смелее.
Бен считает, что наши ситуации похожи, но он забывает учесть одну главную исходную: в прошлом настоящем ему уже везло быть любимым, хоть и не долго.
В отличие от меня.
— Боюсь, ничем тебе помочь не смогу, — произношу я.
— В смысле?
— Бен, я решила дать Власу шанс.
Бен долго смотрит на меня в упор. Моя комната отделяется от остальной квартиры, и несмотря на то, что я слышу, как кто-то звонит в дверь, как её открывают, как Артур с кем-то здоровается, это долетает до меня словно издалека: со дна колодца или другого конца тоннеля.
Всё потому, что в моей комнате сидят два человека, одного из которых, по его мнению, только что предали.
Именно это сейчас думает Бен. Может, это остаточный эффект от той связи, которая была между нами, когда мы отправились в прошлое, а может всё дело в том, что в последнее время я стала слишком хорошо его понимать, но сейчас я хорошо читаю его эмоции, и шанс ошибки стремится к минимуму.
Пустой, расфокусированный, затуманенный взгляд. Сильно сжатая челюсть. Дёрганное движение, которым Бен зачем-то хлопает себя по козырьку кепки.
Теперь он будет меня ненавидеть.
— И чего ты планируешь этим добиться? — спрашивает Бен. — Мучить парня до тех пор, пока сердечко не ёкнет в ответ?
В конце он усмехается. Поднимается с кровати. Встаёт у письменного стола, и, готовясь к приходу Вани, даже снова принимает расслабленное выражение.
Это похоже на издевательство.
— Я чувствую что-то к нему, — защищаюсь я, но так слабо, что сама себе не верю.
— Уже? — брови Бена ползут вверх и исчезают за отросшей чёлкой. — Быстро ты.
— Это было и раньше, Бен, — с нажимом настаиваю я. — Между нами было что-то, что помогло мне его понять и принять ряд решений, которые…
— Которые, раз уж на то пошло, привели нас сюда, — Бен щёлкает пальцами. — В мир, кстати, тебе до дрожи ненавистный. И что? Удачно всё срослось, по твоему мнению?
— По моему мнению, это не твоё дело.
Бен чуть дёргает головой, демонстрируя мне всё своё неодобрение. Завязывается немая перепалка, где он выпячивает челюсть и долго выдыхает, а я скрещиваю руки на груди и едва сдерживаюсь, чтобы не кинуть в Бена тапком.
— Слава, тут гости! — доносится из коридора.
Дверь в комнату открывается сразу же. В щели появляются две одинаковые головы.
— Здарова! — декларирует Даня.
Когда на своё приветствие, излишне пропитанное энтузиазмом, он не получает ответа, его улыбка сползает с губ.
— Братец, тут нас, похоже, не ждали.
Близнецы заваливаются в комнату, где и без их присутствия, благодаря заряженной атмосфере, почти не осталось места.
— Мы по приглашению, — напоминает Ваня, имея в виду моё сообщение.
Он ставит сумку мне в ноги, опирая её на прикроватную тумбочку, тогда как Даня, свободный от любого багажа, с разбегу прыгает на кровать позади меня.
— Так что за срочность, и, главное, важность, что ты даже точки в сообщении поставила?
— Меня это прям напугало, если честно, — подаёт голос Даня. — Точки… Кто сейчас вообще их использует?
— Грамотные и адекватные люди? — уточняю я, оборачиваясь на Даню через плечо.
Ответом мне служит его пренебрежительно наморщенный нос.
— Давайте к делу, — Ваня останавливается рядом с Беном. Глядит то на него, то на меня. — Что у вас произошло?
— Ничего, — я встаю, отхожу к окну. Так мне видны все ребята сразу, и не приходится вертеться на месте. — Просто есть разговор.
— Хорошо, — осторожно произносит Ваня, кивая. — Давайте.
— Только прежде мне нужно, чтобы вы дали два обещания: выслушать до конца и не рубить с плеча.
Ваня и Даня переглядываются. За эту секунду, я уверена, они мысленно успели обсудить больше, чем это возможно было бы сделать вслух.
— Ты знаешь условие, — Даня ёрзает в моей кровати, собирая под собой до этого ровно постеленный плед. Теперь он сидит со скрещёнными ногами. — Мы не даём обещаний, которые не можем выполнить.
— Если вы меня любите, у вас просто не будет другого выхода.
Мне не стоило этого говорить. Лица близнецов меняются до неузнаваемости, и я с опозданием, но понимаю, почему: в этом настоящем мы втроём слишком близки, чтобы не воспринимать подобные слова всерьёз.
— Вот теперь я действительно напуган, — тихо сообщает Даня.
— Ты начнёшь или я? — спрашиваю у Бена.
Но он всё ещё зол, а потому лишь отрицательно качает головой, прощается с близнецами и уходит. Когда пустеет его место рядом с Ваней, я вижу на столешнице предмет, которого там раньше не было.
Бен всё-таки решил послушать маму и вернуть пружинку девочке со шрамом на руке.
