— А если брать во внимание ещё и напряжённые отношения оборотней и стражей, — напоминает Ваня. — Дэвон ведь был членом стаи Амадеуса… — Ваня обрывает сам себя. Секунды ему требуются на то, чтобы переформулировать своё предположение. — То есть того, что когда-то называлось стаей. Сейчас у них идёт гражданская война: главного нет, подчинённых — тоже. Каждый пытается захватить корону и никто не хочет быть второй скрипкой.
— Дурдом, — произносит Даня.
— В общем, как я уже говорил, — Ваня делает небольшой шаг вперёд. — У нас проблемы.
Я резко дёргаю язычок молнии на сумке. Вещи собраны, но всё ещё никак не верится, что придётся покинуть команду. А я ведь даже так не успела привыкнуть к званию оперативника…
— Что мы будем делать, когда нам дадут нового защитника? — спрашивает Даня, нарушая короткую паузу и меняя тему беседы. Ваня жмёт плечами. Его погрустневший взгляд является отражением моего настроения. — Может, Антон даст тебе второй шанс?
Наивность Дани распаляет во мне раздражение.
— Ага, сейчас, — прыскаю я. — Бежит — аж спотыкается. После моего позора сродни чуду, что он вообще разрешил мне остаться. Татьяна…
— Татьяна на его месте размешала бы тебя с шоколадным пудингом и съела на завтрак.
Я поднимаю голову. В дверном проёме стоит, заведя руки за спину, Бен.
— Ну да, — протягиваю я.
Сдержать сейчас самодовольную улыбку невероятно сложно, но я, как мне кажется, справляюсь, когда опускаю глаза на сумку и якобы проверяю содержимое внутреннего кармана, хлопая по нему ладонью.
Бен проходит в комнату, плотно прикрывая за собой дверь. С парнями, которых сегодня ещё не видел, здоровается рукопожатиями. На меня бросает косой взгляд, и я тут же «отбиваю» его прищуром. Затем закидываю сумку на плечо. Она оказывается тяжелее, чем можно было предложить по мизерному количеству вещей, которые Слава из Дуброва хранила в общей комнате команды «Дельта». Среди них есть одежда, какие-то косметические мелочи, фотографии, справочник по холодному оружию и пара удобных на вид кроссовок.
— Ну, ничего я не забыла, вроде?
Даня оглядывает комнату и отрицательно качает головой.
— Слава говорила, тебя называли Беном, — произносит Ваня задумчиво.
Он следит за тем, как Бен обходит комнату, останавливается у Даниной тумбочки. На ней в рамке стоит фотография двух молодых людей: парня и девушки. Внешне они почему-то немного похожи, но никто не назовёт их братом и сестрой, потому что на запечатлённом моменте они целуются. Бен морщит нос, и я прыскаю про себя, вспоминая похожую реакцию Вани вчера, когда Даня впервые выставил фотографию на наше обозрение.
— Да, — спокойно подтверждает Бен. — В честь дедушки.
— Я всё ещё называю его так, — сообщаю я. — Никак не привыкну к Андрею.
— Звучит круто! — одобряет Даня. — Хочешь, мы тоже будем?
— Нет, — Бен уверенно качает головой.
Его ответ меня удивляет.
— Ну как хочешь, — Даня, кажется, немного разочарован.
Бен кивает, мол, да, вот такое оно — моё решение. Нужно будет позже уточнить, какая же муха его укусила, что он отказался от реального шанса оживить своё любимое прозвище?
— Собираешь вещи, коротышка? — спрашивает Бен. — Бежишь из города в попытке забыть позор как страшный сон?
— Отвали, — говорю я.
Вслух мы произнесли совсем не то, что хотели, — или должны были? — сказать:
«Мне очень жаль».
«Да, мне тоже».
«Мир?»
«Мир».
— Я слышал ваш разговор о Дэвоне. Может, не я один, кстати, вы бы дверь закрывали в следующий раз…
— А смысл? — фыркает Ваня. — Об этом я с Дмитрием разговаривал. Директор в курсе — зачем таить от остальных? Тем более, лучшая защита — это осведомлённость.
— Нападение, — поправляет Бен. — Лучшая защита — это нападение.
— Защита и вовсе будет не нужна, если Дмитрий придумает, как всё урегулировать, — замечает Даня.
Три парня. Три оперативника. Три настолько ярких представителя своего направления, что мне становится неуютно от собственной неопределённости. Правильный ли выбор я сделала вот уже в двух реальностях, предпочтя защитников? И если да, почему я не чувствую себя на своём месте?
Да и существует ли оно для меня — некое место?
— Слава? — зовёт Даня. Я фокусирую взгляд на нём, неожиданно возникшем впереди. — Так что ты скажешь? Согласна?
Я задумываюсь в попытке припомнить, на какой части разговора выпала из реальности, когда дверь распахивается настежь, и перед нами предстаёт юноша. Внимание приковывают цвета защитников и разбухшая от вещей брезентовая сумка.
— Всем привет! — весело вещает парень.
Ни Даня, ни Ваня ему не отвечают. Бен отделывается коротким кивком. Я видела его в тренировочном зале и на некоторых лекциях. Его имя вертится на языке приторно сладким вкусом шоколада и карамели…
— Меня зовут Марсель, — продолжает парень, но уже не так уверенно; холодная реакция присутствующих явно его задевает. — Можно просто Марс.
На груди у Марса — шеврон оперативника. Я оборачиваюсь на свою куртку, висящую на спинке стула. Сколько лет я носила свой шеврон, если на ткани, где есть небольшой отрезок липучки, сейчас виднеется тёмное пятно?
— Какая кровать не занята? — Марс оглядывает комнату.
