Куда делся парень, играющий с законом, но никогда не переступающий черту, отделяющую его от настоящего преступника? Почему на его место пришёл тот, кто ведёт себя так, словно ему уже нечего терять?
— Слав, — зовёт Бен. Я поднимаю глаза на зеркало заднего вида. — Предупреждаю — мы едем в штаб. И тебе, хочешь ты того или нет, с сегодняшнего дня придётся возвращаться к работе.
Я перевожу взгляд на Бенову спутницу. У неё длинные белые волосы, заплетённые в косу, и угловатое лицо: острые нос и подбородок, сильно выпирающие скулы. Я не узнаю её, но с уверенностью могу сказать, что она не на все сто процентов человек.
— Ты хочешь моей смерти, — протягиваю я, спускаясь по сидению ниже, пока подбородок не упирается в грудь, а колени — в спинку впереди.
Бен на моё возмущение отвечает лишь качанием головы.
И я уже знаю — короткая дорога до штаба пройдёт в абсолютной тишине.
Не считая ночных вылазок к Нине, которые Бен, потакая моей бессоннице, организовывал через день, я не была в штабе с самого нашего возвращения. Бен влился в работу уже спустя пару дней, а меня только и хватило на то, чтобы притвориться больной. Поэтому теперь, когда я снова в здании, которое знаю, но которое не узнаю, среди людей, которые носят лица моих товарищей, но на деле ими не являются, мне хочется только одного — сдохнуть.
Чем скорее, тем лучше.
— Тебе бы переодеться, — говорит Бен, оглядывая меня с ног до головы. — И причесаться. И умыться.
— Да поняла я. Спасибо.
Запускаю ладонь в волосы, ерошу их. Пальцы натыкаются на колтун, который, несмотря на небольшой размер, распутать без расчёски мне не удастся.
— Я буду в тренировочном зале, а ты подтягивайся, как приведёшь себя в порядок.
Киваю в ответ. Бен уходит, я слежу за его исчезающим на винтовой лестнице силуэтом и только потом, собравшись с силами, поднимаюсь на этаж с жилыми комнатами.
Я, Даня и Ваня состоим в одной оперативной команде, а это значит, — если ничего не изменилось, — своё помещение у нас есть, независимо от того, существует ли в этом необходимость.
На этаже я нахожу дверь с пластиковой табличкой, на которой выведена одна-единственная буква — дельта. Поворачиваю ручку и задерживаю дыхание в ожидании шквала вопросов, но комната, которая мне открывается, оказывается пустой. Должно быть, у парней сейчас занятия. Я быстро раздеваюсь, бросаю одежду на ближайшую койку и иду в ванную. Впервые за многие годы мне не хочется наспех ополоснуться под душем: дикое желание наполнить ванную и хорошенько отмокнуть ставит меня в тупик.
Я понимаю, что это очередной отклик подсознания — в наполненной мягко обволакивающей водой ванной и пышущем горячим воздухом помещении легко уснуть. И захлебнуться.
Трясу головой. В последнее время такие мысли уже перестали меня пугать, что, пожалуй, даже страшнее их наличия.
Кручу кран смесителя с синей отметкой, забираюсь в ванную и включаю душ. Спустя полминуты, после стучания зубами и проклинания самой себя на чём свет стоит, выскакиваю оттуда пулей, наспех заворачиваясь в полотенце. Возвращаюсь в комнату, гляжу на брошенную одежду. Поиски чего-нибудь чистого в единственном шкафу успехами не увенчиваются — в наличии оказываются только вещи близнецов.
Достаю из куртки мобильный. Первая мысль — позвонить Бену. Но палец почему-то сам скользит по экрану, листая список контактов дальше и останавливаясь на абоненте, пропущенных звонков и сообщений от которого у меня на телефоне слишком много.
Абоненте на букву «В». С мозолящим глаз сердечком в конце.
— Слава? — мне отвечают после первого гудка.
— Ты в штабе? — спрашиваю без приветствия.
— Да, я на занятии. Что-то случилось?
Влас — единственный член Совета, против преподавания которого в штабе у других его привилегированных коллег достойных аргументов не нашлось. Они посчитали эту идею полезной, а у самого Власа мотивация для её внедрения была абсолютно субъективная и совершенно не альтруистичная — я.
Влас такой хороший.… Слишком хороший. Я его недостойна.
— Ты не мог бы на десять минут отлучиться? Я буду ждать тебя в комнате «Дельты». Мне помощь твоя нужна.
— Ты в порядке?
Голос обеспокоенный. Бен прав — Влас любит меня. И хотя я всё ещё не понимаю, за что, мне стоит научиться уважать его чувства.
— Нет.… Мне просто нужна чистая одежда.
Смеюсь нервно с надеждой на то, что Власу этого будет достаточно.
— Одежда? — кажется, помогло. Беспокойство сменяется расслабленностью и коротким выдохом. Влас привык заботиться обо мне. Он знает, что я способна на разного рода глупости. — Подождёшь минут пятнадцать?
— Конечно. Спасибо.
Нажимаю кнопку отбоя. За две недели это будет наша первая встреча, и к ней я максимально не готова.
Как ни старалась вскрыть свою душу в поисках хоть каких-то чувств к Власу, ничего в ней, кроме непроглядной темноты, отыскать мне так и не удалось.
Пятнадцать минут тянутся бесконечно долго. Я пытаюсь заставить себя осмотреть комнату и редкие вещи, оставленные её хозяевами, но как только беру в руки фотографию себя и близнецов со времён начальной школы, так и замираю с комом в горле.
