По этажу разносится негромкий хлопок. Так как я сказала Северу всё, что знала, я считаю, что могу быть свободна, но у Севера на это другое мнение. Замечая, что я хочу уйти, он преграждает мне путь.
— Ты не захочешь это увидеть, — предупреждает он.
— Почему?
В ожидании ответа я представляю, как быстро выхватываю кинжал из сапога и, если понадобится, приставляю его лезвие к горлу Севера. Занятия с Антоном, несмотря на то, что миновало лишь два, уже начинают приносить свои плоды. Благодаря клятве, я усваиваю всё быстрее, благодаря собственному упорству, я не заканчиваю повторы, даже когда Антон требует остановиться.
Да, у нас было условие — тренировки по его правилам. Но он ничего не может поделать с моим рвением.
— Только что избавились от очередного слабого члена стаи, и это обычно далеко не эстетичное действо.
— О чём ты говоришь?
— Слышала о гражданской войне в стае, альфой которой когда-то был Амадеус?
— Да.
— Они сумели усмирить свой гнев друг против друга, но решили направить его на кое-кого другого. И сейчас они уничтожают тех из своих, кто отказался следовать новому плану, или пустился в бега, или оказался слишком слаб, чтобы сражаться. — Север смотрит точно мне в глаза. От такого непривычно долгого зрительного контакта мне становится не по себе. — Грядёт битва. Тебе стоит предупредить своих.
Больше Север ничего не говорит. Разворачиваясь на пятках, он ретируется и вскоре совсем исчезает в снующих людях. Мне выдаётся возможность вернуться к Бену. Там я нахожу поредевшую толпу и прибывших «Бету» в полном составе и вооружении.
А затем мой взгляд скользит на то, вокруг чего они стоят, и меня едва не выворачивает наизнанку.
Север был прав. Никто не захочет увидеть перед собой обезглавленное тело и кровавые ошмётки черепа и его содержимого, размазанные по кремовому кафельному полу.
Наверное, я никогда не перестану удивляться огромному количеству скрытых в здании штаба помещений. Так Бен, «Бета» и обезглавленное тело, которое, предварительно засунутое в мешок для трупов, Кали держит на руках, проходим через портал на третий этаж, оттуда — к лифту. Молча загружаемся в него, Лена прикладывает свою ладонь, и лифт везёт нас вниз, но я уверена, что не на этаж с камерами предварительного заключения. И оказываюсь правой, когда лифт останавливается, его двери разъезжаются в стороны, и нам открывается большое помещение из металла, освещённое всё теми же синими лампами.
Похоже на морг. Здесь в ряд стоят каталки, накрытые белыми простынями, а по периметру блестят крышки стальных выдвижных ящиков. У самой дальней стены расположен письменный стол со стареньким компьютером и разбросанными папками с цветными ярлыками.
— На время своего отсутствия Женя никого не назначал ответственным на этот этаж, — произносит Лена. — Мы все надеялись, что это не пригодится. — Она указывает пальцем на ближайшую к столу каталку. — Кали, клади его туда.
Кали тащит труп до нужной каталки. Ему едва ли действительно тяжела эта ноша, но мышцы его рук напряжены, однако ни Бен, ни уж тем более я свою помощь не предлагаем. И если Бен — сама принципиальность и после ссоры с Кали не желает и на шаг к нему приближаться, то я просто не хочу касаться обезглавленного тела.
Лена надевает медицинский халат, одноразовые перчатки, защитные очки. Полина помогает ей: приносит со стола планшет с бумагами, ручку, подвозит к каталке высокий небольшой столик с подносом с инструментами.
Я гляжу на Бена. Он кривит губы от отвращения. Мы с ним не обязаны быть здесь, но как свидетелям нам ещё придётся помочь «Бете» составить точный рапорт.
— Обезглавили, чтобы не было ясно, из какой он стаи, — говорит Лена, хватаясь за собачку молнии.
Быстрым и резким движением она открывает мешок. Несмотря на то, что я уже знаю, что увижу, живот всё равно скручивает спазмом.
— Ну да, — произносит Бен. Его голос звучит твёрдо. — Из-за клейма за ухом.
Я успела это изучить. Именно так помечаются оборотни в каждой стае — уникальным символом, который является не столько родовым пятном, сколько кодом идентификации или даже прототипом паспорта.
— Его не обезглавили, — говорю я. — Когда обезглавливают: голова — отдельно, тело — отдельно. А мозги этого бедолаги украшали пол, потолок и стены всех магазинов в радиусе пары метров!
— Как думаете, это магия? — интересуется Полина.
— Оружие, — предполагает Бен.
А затем лезет в задний карман джинсов и достаёт оттуда что-то металлическое и кровавое.
— Руки потом помыть не забудь, — не удержавшись, напоминаю я.
Бен хмыкает.
— Какого типа? — спрашивает Лена, не отрываясь от исследования трупа.
— Снайперский патрон с разрывной пулей, крупнокалиберный, кажется, двенадцать и семь, — Бен берёт гильзу двумя пальцами и отдаляет от лица, бросая изучающий взгляд с расстояния вытянутой руки. — Да, точно. В общем, идеальный вариант для того, чтобы снести кому-нибудь кукушечку.
— Положи в миску, — просит Лена. — Мы потом посмотрим в лаборатории, может, остались частицы зажигательной смеси.
