Черт! Во что она ввязалась, как они нашли их? Они стреляли и в неё, они видели как она уходила, как вела Черного! Это не объяснишь заклинанием зомби, она наверняка выглядела осознанно! Они завернули в темноту за углом и она выдохнула.
– Ты как, в порядке? В тебя не попали? – выглядел Черный вполне живым и здоровым, только сонным. Будто это не его жизни угрожала минуту назад смерть.
– Конечно всё хорошо, – как обычно сказал он, – Я уже могу колдовать и позаботиться о себе. Пойдем-ка, наведаемся к Феликсу. А там посмотрим что он скажет о твоём деле.
Он не знал почему сказал это. Тащить солдата империи в логово алхимика, что может быть тупее. Да и они с Феликсом были едва знакомы, он застал его за охотой на очередную жертву, и подивился способам. Подивился вслух, и так он узнал что и алхимические яды ему не страшны.
Корделия удивлённо всмотрелась в его лицо. Он? Он сам приведет её к вору? Он намерен обмануть её, а затем убить? Но ведь он сказал с его силами все в порядке он теперь мог сделать с ней всё что угодно. Но ей было уже плевать, она достаточно натерпелась от него. Она устало кивнула. Феликс Кровавый не уйдет от неё, а с потерей артефакта она уже смирилась. Её нежные, тщательно хранимые мечты о рыцаре несколько забылись, потеряли во влиянии на неё, и это-то с её опасной работой. Корделии никогда не приказывали заниматься магами, и теперь она знала почему. Какая тут верность присяге, какая справедливость, когда один взгляд в лицо смерти – и ты готова что угодно предать, а с магами смерть для человека ходит рука об руку.
Черный протянул её руку. Без всякой мысли, ему просто вдруг показалось что если он отвернётся – она опять решит поупражняться с мечом. Терять силы больше не хотелось, ещё пара дней и он полностью восстановится, а сейчас полностью терять запас маны было нельзя, мало ли какие проблемы ждут его пока он не уберется из столицы. Да и Феликс, дурная голова, неизвестно как встретит их. Ему не нужны лишние враги до тех пор пока он сам не будет в состоянии регулировать их количество.
Шпионка застыла уставившись на протянутую ладонь. Его дикое спокойствие было ей непонятным. Но если чернокнижник протягивает тебе руку – хватай? Желательно ещё вторую, и иметь при себе верёвку, да только блин его запястья… Которые уже зажили, на коже не было следа. Этот факт заворожил её, и она взяла его за руку. Так он не ускользнет в темноте улиц.
А идти им предстояло по самой темноте. Конечно уже забирался рассвет, край неба светлел, или это лишь глаза привыкли? Феликс, старый чёрт, по всем канонам обитал на городском кладбище, безобидный с виду сторож, обустроивший себе лабораторию в склепе древнего богатого имперского рода, в его тайной части, о которой отпрыски этого самого рода даже не подозревали. Феликс был не одарен и всех магов тихо презирал, а Черный презрение не любил, и сразу ему это показал. Зато Феликс очень уважал силу, и хоть друзьями они не стали – Черный даже помог ему поймать пару девчонок для его хобби, ему тогда было скучно, а старик согласился, вынужденно, его приютить и дал поглядеть за своей работой, и исследовательской, и творческой, и иногда Черный выползал с ним днём на поверхность поострить над его больной спиной когда старик сметал бесконечные кленовые листья с дорожек меж оградками. Это была хорошая осень. Черный даже улыбнулся воспоминаниям. Расстались они не очень хорошо, и точно не друзьями, и Черный знал что никогда больше не увидит его, колебался не убить ли, но тогда ему показалось несправедливым убивать такого маньяка-хитреца. Ему наука не давалась, а в руках алхимика дело спорилось, новые теории рождались, реагенты бурлили и шипели, и чёрт, он имел все шансы в скором времени добыть золото не только иллюзией, как мог Черный.
Черный вел Корделию на окраины, она вся продрогла, ноги промокли по колено от сырости высокой хоть и жухлой травы. Если бы не его рука – она бы уже не раз запнулась о кочку и промочила бы не только ноги. Столица была огромным городом, но она была такой не всегда, а кладбище было всегда. Дома обступили огромный пустырь на окраине, и с каждым годом оставалось всё меньше земли для мертвых. Хоть бедняков и хоронили буквально в кучу, и начиная цикл заново каждые пятьдесят лет – город разрастался, смертей было больше, и скоро это кладбище останется только для богатых, чьих склепов было здесь так много, а для бедняков оборудуют новое, должно быть за городскими стенами, конечно же оставив почести на том же уровне, забывая о мертвых каждые пятьдесят лет. У неё здесь никого не было, она не родилась в столице, и была этому рада, ведь могилы её родителей имели надгробные камни, и её родители останутся на сотни лет в покое, пока земля полностью не поглотит остатки их тел. Столичные обычаи всё ещё виделись ей, деревенщине до мозга и костей, слишком холодными и пустыми. Что ж, этот холод и равнодушие позволили ей заняться мужской работой и жить свободную жизнь, и она была благодарна богу за это. В столице она впервые увидела своего рыцаря. А это стоило всего.
