— Веди машину, — приказал Тейд, — и прекрати споры. Кроме того, если технопровидец Осирон узнает, что ты использовал мою «Химеру», чтобы давить бродящих по дороге жертв эпидемии, он оторвет тебе голову. Это оскорбление духа машины.
Коррун, усмехаясь с таким видом, будто выиграл месячное жалованье, крутанул руль влево. Еще три души в ветхих лохмотьях пилигримов Катура обрели свой истинный конец под гусеницами военного транспорта. Несильный толчок дал понять, что какой-то фрагмент трупа попал в ходовую часть БМП.
Тейд на мгновение прикрыл глаза.
— Я больше не желаю этого слышать.
— Двигатель работает нормально!
— Коррун, ты отличный парень, но незаменимых людей не бывает. Меня очень огорчит, если тебя за неуважение приговорят к расстрелу. Соблюдай осторожность. Действуй строго по уставу и не зли духа машины.
— Я его и не злю. — Водитель облизнул губы. — Старушке нравится некоторая грубость.
— Вот когда я скажу «дави на газ», тогда и можешь продолжать свои игры.
— Понятно, сэр.
В ухе Тейда завибрировала бусина вокса. Капитан щелкнул пальцем по наушнику и включил прижатый к горлу приемник размером с ноготь. Когда он говорил, аппарат улавливал вибрации гортани и отфильтровывал окружающие шумы.
— Капитан Тейд, Восемьдесят восьмой Кадийский полк.
— Счет «семь», — донесся чей-то шепот. Даже сквозь шум помех в голосе слышалось какое-то влажное бульканье. — Счет «семь».
Тейд отключил связь.
— Еще приказы? — поинтересовался Коррун.
— Просто вокс-призраки. — Тейд обернулся и взглянул на десятерых солдат в пассажирском отсеке. Все они смотрели на него — молча, внимательно и настороженно. — Джанден! — Он кивнул вокс-оператору. — Измени командную частоту и сообщи новую длину волны остальным группам. Этот канал уже известен противнику.
В глазах Джандена он заметил невысказанный вопрос, но отвечать не стал. Вокс-оператор наклонился над громоздким ящиком, закрепленным у его сиденья, и произвел необходимую настройку.
— Сделано, сэр.
Тейд взялся рукой за поручень под потолком, чтобы не качаться от рывков машины.
— Соединись с «Рукой мертвеца». Подключи Вертейна к моему наушнику.
— Вы на связи.
— Вертейн, говорит капитан. Подтверди прием. — Капитан выслушал ответ и прищурился. — Вертейн, тридцать секунд. Это все.
Он переключился на командный канал:
— Восемьдесят восьмой, боевая готовность! Высадка через тридцать секунд! Перед нами площадь, заполненная Остатками, и «Руке мертвеца» требуется помощь. Мы выходим из машины и истребляем всех, на ком нет нашей формы. Потом продвигаемся к монастырю. Коррун…
— Сэр? — Водитель опять ухмылялся.
— Дави на газ.
Автопушка разразилась ревом.
— Отступаем! — крикнул Вертейн и налег на рычаги управления.
Его «Часовой» послушно сдал назад, но ходовые опоры отозвались жалобным свистом гидравлики. По покатой броне кабины, отскакивая, застучали крупнокалиберные снаряды, а закрепленная внизу автопушка ответила сотрясавшими корпус залпами.
Площадь загремела от взрывов несколько минут назад. Широкое пространство, залитое бетоном и выложенное мозаикой, образовывало между несколькими высокими храмами нечто вроде внутреннего двора. Отряд проводил осмотр этой площадки, когда раздались первые выстрелы снайпера. А уже через минуту из храмов хлынули жертвы эпидемии, которыми командовали культисты в потрепанной форме катурских СПО. Выстрелы из автопушек «Часовых» немедленно разбили на части поток наступающих, вызвав в толпе мертвецов громкие стоны и вопли.
— Мы не будем здесь умирать, — передал по воксу Вертейн. — Сворачиваем строй и отступаем.
Он так и не услышал от остальных подтверждения приказа. В неистовом грохоте вокруг своего «Часового» Вертейн едва мог различить собственный голос.
Отряд не в силах был одержать победу в прямом столкновении, и все это прекрасно понимали. «Часовые» предназначались для разведки, и их орудия могли поражать снабженную броней пехоту и легкие танки. Крупнокалиберные снаряды автопушек пробивали бреши в толпах жертв эпидемии, но против такой колоссальной орды они помочь не могли.
«Часовой» Грира покачнулся и едва не потерял равновесие, стабилизаторы никак не могли выровнять машину, скользящую на грудах трупов. А потом Вертейн увидел, как пилот совершил достойный медали маневр: он сжал поршни опор, на мгновение опустив кабину, и подпрыгнул, освободившись таким образом от извивающихся трупов, на которых стояла машина. Грир приземлился с глухим грохотом, развернулся и, отступив, снова открыл стрельбу по пораженным чумой мертвецам. Три выпущенных подряд снаряда превратили толпу одетых монахами трупов в красно-серое облако.
— Превосходно, — сквозь стиснутые зубы произнес Вертейн, не прекращая сокрушительной стрельбы.
— Жду повышения, — сквозь треск помех ответил ему голос Грира.
Вертейн поддержал стрельбу Грира огнем своих пушек, но вдруг ощутил, что его «Часовой» притормозил. Машина начала хромать, и очень сильно.
— Сэр, вы подцепили троих правой опорой, — прохрипел Грир. — Стряхните их.
