Капитан некоторое время пристально смотрел в глаза Сета. Ярко-голубые и налитые кровью, в отличие от обычных для уроженцев Кадии светло-фиолетовых, они выглядывали из-под металлического обода, соединенного проводами с мозгом, чтобы усилить неустойчивый талант.
— Можешь объяснить конкретнее?
Тейд попытался скрыть свою неприязнь, и это ему почти удалось.
— Агент Архиврага.
— В соседнем зале?
— В одном из залов впереди. Я не могу сказать точнее. Варп все затемняет.
Тейд снова кивнул и повел отделение дальше.
— Джанден, что там у нас впереди?
Вокс-офицер вытащил информационный планшет и нажал несколько кнопок.
— Несколько залов очищения. Обычно паломники совершали там омовения перед тем, как вступить во внутренние помещения храма.
— Банный комплекс? В храме?
Зайлен, мастер оружия, подошел к Джандену. От гудения его активированного плазменного ружья у некоторых солдат сводило зубы. Тейд почувствовал, как у него покалывает затылок, но постарался отвлечься от этого ощущения.
— Святой Катур, да упокоит Император его кости, — пояснил он, — был известен своим рвением к чистоте. Наверное, поэтому те, кто приходил поклониться его останкам, считали нужным совершить ритуальное омовение.
Зайлен пожал плечами и отвел взгляд, как привык поступать, когда не знал, что сказать.
Впереди показались закрытые высокие двойные двери, ведущие в залы очищения. На солдат сверху взирали оскверненные образы женщин-ангелов, высеченные из мрамора, запятнанного кровью и нечистотами. Тейд откашлялся.
— Солдат Зайлен?
— Да, сэр?
— Открыть двери.
— Слушаюсь, сэр.
Зайлен поднял свой плазмаган и нажал первый курок. Фоновое гудение оружия переросло в злобный вой сконцентрированной энергии. Солдат тихонько пробормотал «тук-тук» и нажал второй курок.
Плазмаган взревел.
ГЛАВА 3
Счет «семь»
День для младшего лейтенанта Таана Даррика выдался неудачным.
Тому было две причины. Первая и менее значительная представляла собой скорее досадное неудобство, нежели повод для настоящего расстройства: Восемьдесят восьмой полк был подразделением мотопехоты, и один Император знал, как Даррик ненавидел ходить пешком. В этом монастыре постоянно приходилось шагать и шагать, и, хотя на свою физическую форму он пожаловаться не мог, лейтенанта раздражал сам факт, что для миссии выбран именно их полк. Оказать поддержку глупым янусийцам в их тщеславной попытке закрепиться на вражеской территории? Эти идиоты уже поплатились за свою самоуверенность. Сидеть в проклятом монастыре и ждать подкрепления? Гм. По мнению Даррика, это неподходящее занятие для мотопехоты.
Капитан, как всегда, без возражений выслушал приказ и постарался сделать все, что в его силах. А Даррик? Даррик был вечно чем-то недоволен и очень этим гордился. Он считал, что это выделяет его из рядов его товарищей-стоиков. Ему даже в голову не приходило, что своими жалобами он всех раздражает.
Второй причиной, испортившей день, — и вот это уже было серьезной проблемой — стало то обстоятельство, что в него стреляли. Отделение Даррика на пути к верхушке внушительной колокольни столкнулось с сильным сопротивлением второй степени. На Катуре угроза второй степени означала наличие у противника огнестрельного оружия.
Присев на корточки за деревянной кафедрой, с которой раньше священники дирижировали хором, Даррик с профессиональной ловкостью вставил свежую батарею в свой стандартного образца лазган. Лазерный луч оставил обугленную отметину на пюпитре всего в ладони от его левого уха.
— А неплохо было бы получить в качестве подкрепления хоть несколько единиц тяжелой техники, — обратился он к солдату, делившему с ним убогое укрытие.
Кадиец что-то пробормотал в знак согласия и продолжал стрелять, изредка высовываясь из-за кафедры. Он был новичком в отряде и бесконечные разглагольствования Даррика считал отвлекающим фактором. И в своем мнении он был не одинок.
Противники — неорганизованная банда из остатков сил планетарной обороны — ворвались на хоры одновременно с людьми Даррика. Подобные помещения для певчих имелись наверху каждой из четырех башен монастыря. Башни были стратегически важны и как возможное убежище для уцелевших янусийцев, и как единственно доступные посадочные площадки на тот случай, если какое-то подразделение задержится в монастыре дольше, чем того требовали обстоятельства.
— Вы же знаете, как хорошо я управляюсь с тяжелым болтером. — Даррик обращался к своим невольным слушателям, и солдаты его отделения обменялись мрачными усмешками. Речь лейтенанта время от времени прерывалась треском стрельбы и свистом разлетавшихся каменных осколков. — И мне это нравится. Это прекрасный способ истреблять проклятых еретиков, а мы болтаемся тут без любимого оружия, чтобы не испортить архитектуру.
Томарин, один из солдат отделения, широко усмехнулся.
— Просто безобразие, что нас лишили такого удовольствия, сэр.
— Верно. Совершенно верно. А теперь пора закончить дни этих мерзавцев.
