Впереди горел монастырь, наполняя смотровые щели в машине Вертейна теплым оранжевым сиянием. Сканер едва справлялся с помехами, но уже можно было рассмотреть стены домов, окружающих святое место в конце улицы. «Часовой», грохоча железными ногами по камням, подошел ближе. На расстоянии тридцати метров за пределами зданий не было видно ни одного врага, но с этой позиции Вертейн услышал резкий треск многочисленных лазганов и тяжелое уханье болтеров. Шестой полк Януса проигрывал сражение в монастырском комплексе. Вертейн включил вокс и снова попытался вызвать капитана, как вдруг среди треска послышался другой голос:
— Сэр, я… что-то обнаружил.
Даже на таком близком расстоянии вокс переполнял дьявольский треск помех, поэтому голос пилота звучал сдавленно, так что невозможно было определить его принадлежность, и только замигавший значок на дисплее подсказал Вертейну, что к нему обращается Грир. Его машина двигалась по третьей улице к западу и находилась ближе всех к монастырским воротам.
— Подробнее, Грир, — потребовал Вертейн.
— Если бы у меня были подробности, я бы о них доложил. Мой вокс опять перестраивается на другую частоту.
— Ты же говорил, что технопровидец Кул устранил дефект еще две ночи назад.
Самое неподходящее время для технических неисправностей. Противник без труда мог запустить побочный сигнал в незащищенный канал. Аппаратура Грира постоянно нуждалась в ремонте с тех пор, как год назад в сражении против еретиков на Бешике V в рубку его машины угодила ракета. Искореженный и обгоревший металл борта шагающей машины заменили, но последствия удара продолжали сказываться.
— Он его действительно настроил. А теперь вокс снова разболтался. Я… что-то слышу. Я сейчас переброшу тебе настройку, послушай сам.
— Давай, перебрасывай.
— Слышишь… это?
Голос Грира едва пробился сквозь помехи. Вертейн переключил частоту и прищурился. В наушниках раздался свистящий шепот, бесконечно и монотонно повторявший два слова:
— «Счет „семь“… Счет „семь“… Счет „семь“…»
— Я слышу.
— То же самое слышали в Каср Партейне, — сказал Грир. — Как раз перед тем, как пламя впервые охватило нашу родину.
Вертейн кивнул, чувствуя во рту горький привкус воспоминаний. Каср Партейн был первым из городов-крепостей на Кадии, который пал под ударами врага всего несколько месяцев назад. Проклятие, их домашний мир все еще объят пламенем! И они должны бы вернуться туда и биться за него, а не рыскать, словно крысы, по городу мертвых на другом конце сектора.
— Сэр?
— Я здесь. — Вертейн подавил готовое вырваться ругательство. — Я тебя слышу.
Он снова пустил вперед своего «Часового» и включил канал общей связи:
— Вертейн — «Руке мертвеца». План изменился. Всем немедленно подтянуться к моей позиции. Постоянно держаться в зоне прямой видимости друг друга. Схема движения — «Единство».
— Принято, — ответил ему хор голосов.
— Фарл, возвращайся к капитану Тейду. Ситуация совсем не та, какой лорд-генерал видит ее на пиктах с орбиты, и он должен узнать об этом немедленно.
— Что в точности передать, сэр? — спросил Фарл.
Вертейн объяснил, что он должен сказать. Остальные пилоты в оглушительной тишине обдумали то, что услышали. После того как Фарл подтвердил получение донесения и покинул строй, Вертейн поудобнее уселся в скрипучем кожаном кресле, и тогда самым громким звуком в тесной рубке машины стал стук его сердца.
Остальные машины с лязгом и скрежетом собрались вокруг него в едином строю. На борту каждого «Часового» над именем пилота была выгравирована игральная карта. «Рука мертвеца», элитный разведывательный отряд Восемьдесят восьмого Кадийского мотопехотного полка.
— Нам необходимо получить визуальное подтверждение. Приготовьте оружие, проверьте системы охлаждения, — приказал командир. — И следуйте за мной.
Капитан Парменион Тейд уже три месяца не видел дома, разве что в ночных кошмарах.
Согласно поступающим с Кадии донесениям больше шестидесяти процентов планеты все еще оставалось под контролем Архиврага, но цифры почти не имели смысла. Холодная и бесстрастная статистика не имела ничего общего с его яркими и отчетливыми воспоминаниями. Эти-то воспоминания и возникали в его сознании каждую ночь. Он снова и снова видел, как погибает его мир.
Тринадцатый Черный крестовый поход. После десяти тысяч лет поражений Разоритель впервые ступил на землю Кадии. Архивраг наконец одержал первую настоящую победу, а кадийцы потерпели первое настоящее поражение.
Небо пылало на протяжении нескольких недель. Оно горело в буквальном смысле этого слова. Дым от пожарищ в огромных городах-крепостях застилал горизонт от края до края. И из этого пламени вырывались снаряды орудий планетарной обороны, препятствующей высадке десанта с вражеских кораблей. Это не какой-нибудь провинциальный мир с защитниками-добровольцами. Это Кадия, мир-часовой на единственном судоходном пути от Оккуларис Террибус к Империуму. По своему значению планета занимала второе место после самой Святой Терры.
