Взглянув на комиссара Тионенджи, люди видели следующее: высокий мужчина с темной кожей, указывающей на происхождение из одного из бесчисленных тропических миров Империума. Широкоплечая и стройная фигура свидетельствовала о постоянных напряженных тренировках. Темные волосы, зачесанные назад с неприветливого лица, почти полностью скрывались под форменной черной фуражкой с красным кантом и пахли дорогой помадой. Длинное пальто, доходящее до самых лодыжек, было распахнуто, открывая черный мундир и портупею с кобурой плазменного пистолета и ножнами цепного меча, имевшего необычную изогнутую форму.
Все это Тейд успел заметить еще до того, как сотворил знамение аквилы. Но не только это. Первая реакция его мозга была инстинктивной, к тому же усиленной десятилетиями тренировок.
Он не кадиец.
При мысли о намеренном оскорблении со стороны лорд-генерала, направившего в Восемьдесят восьмой полк выходца из другого мира, Тейд усмехнулся. Завершив салют, он опустил руки.
— Чему вы улыбаетесь, капитан-защитник?
Тейд не любил лгать.
— Тому, что ваши глаза не фиолетового цвета.
— А они должны быть такими?
Голос Тионенджи звучал мягко и ровно, но Тейд не мог не отметить отголоски силы, которые, без сомнения, проявлялись в полной мере на поле боя, когда комиссар отдавал приказы. В этом медоточивом и сладкозвучном ответе на замечание Тейда слышался лишь слабый оттенок обвинения.
— В моем домашнем мире существует такая традиция, — пояснил Тейд, не сомневаясь, что все это уже известно комиссару. — Отряды Ударных сил считают делом чести работать с комиссарами, рожденными на Кадии.
— Ваш мир — мир войны, и на таких планетах появляется немало сирот. — Тионенджи упомянул о принципе набора рекрутов в ряды комиссаров из числа сирот, чьи родители погибли в сражениях. Он до сих пор стоял навытяжку, словно на парадном плацу. — Я не сомневаюсь, что Кадия поставляет немало кандидатов для Схола Прогениум, не так ли?
Тейд кивнул, еще не решив для себя, как же ему относиться к этому человеку.
— У вас руханский акцент.
Наконец улыбнулся и Тионенджи. Зубы в усмешке так быстро сверкнули и снова спрятались, что Тейд не был уверен, видел ли он это на самом деле.
— Не совсем так, капитан. Моим домашним миром был Гарадеш, и у него общая культура с Рухом. Но догадка блестящая. Почему вы определили мое произношение как руханское?
— По растянутым гласным. Семь лет назад мы сражались вместе с Девятым руханским.
— В битве на Тиресии, — немедленно догадался комиссар.
— Вы отлично осведомлены, — без тени удивления заметил Тейд.
— Я комиссар, — просто ответил Тионенджи.
Тейд на мгновение о чем-то задумался, а затем протянул комиссару левую — человеческую — руку. Он надеялся, что уроженец Гарадеша оценит значение этого жеста.
— Добро пожаловать в Восемьдесят восьмой Кадийский.
Комиссар помедлил, как до этого капитан, но ответил на неудобное рукопожатие.
— Рад служить Императору рядом с вами, капитан-защитник.
Тейд выдавил улыбку, и Тионенджи тотчас уловил его настроение.
— Мне дали понять, что кадийцы настороженно и неприветливо относятся к чужакам, и вы не преуспели в искусстве скрывать свои эмоции. Я прав?
Тейд невольно усмехнулся.
— Комиссар, нельзя ли с самого начала нашего сотрудничества договориться об одной вещи?
— Скажите, о чем именно, и я по возможности учту ваши пожелания.
— Не называйте меня «капитан-защитник».
— Ваше звание вас оскорбляет?
— Что-то вроде того. — Тейд постарался быстро сменить тему. — Вас уже известили относительно нашего… необычного назначения?
— Известили.
И опять сладкоречивый ответ не вызвал у Тейда удивления.
— А вам уже приходилось работать с этим новым орденом?
— Еще нет.
Тионенджи и Тейд, продолжая разговор, направились обратно к лагерю кадийцев — небольшому городку черных и серых палаток.
— Новые подразделения Инквизиции остаются для меня тайной. Я в курсе их цели: разыскивать и истреблять очаги эпидемий и отыскать источник Проклятия Неверия, которое в последние годы поразило значительную часть нашего славного сектора.
Два офицера уже дошли до кадийского лагеря и вступили в ничего не затеняющую массивную громаду посадочного модуля, который обозначал центр базы.
— Насколько я понимаю, инквизитор Кай хочет прочесать гробницы Солтана и найти причину падения Катура.
— Значит, так и будет. — Тионенджи кивнул. Это предположение не противоречило его инструкциям. Комиссар окинул взглядом пустынный лагерь, где между палатками безмолвно бродили немногочисленные сервиторы. — Клянусь Святым Троном, ваш лагерь такой же тихий, как и сам город. Неужели на всех аванпостах Ударных сил так спокойно?
Тейд отметил про себя тот интересный факт, что комиссару еще не приходилось служить с кадийцами. Тионенджи было немногим больше двадцати, а в Кадийские ударные силы обычно назначали ветеранов, но никак не юных офицеров. И снова он задумался о том, что побудило лорд-генерала послать к ним этого темнокожего человека.
— Комиссар, уже почти полночь.
— И ваши люди спят?
