По радио Мэттью Беллами сладко пел про воспоминания, которые он никак не может выкинуть из головы.
Снова крик. Ульмар брызнул на стол кровью из прокушенной губы.
— Будешь отвечать, сука? Или мне тебе гвоздь в голову заколотить?
— But some kind of madness is swallowing me whole, yeah… (Но безумие поглощает меня целиком…), — упиваясь своей приторной скорбью, пело радио.
Опять удар молотка, хруст костей, крик…
Наверное, Ульмар действительно ничего не знает. Иначе бы уже сказал. Жека смотрел на вмятину, оставленную бойком молотка в столешнице. Все происходящее напомнило ему «Гнев» Тони Скотта — те сцены, когда герой Вашингтона пытает своих врагов. Только происходило это не в кино, а в жизни.
Марк повалил вдруг страшно и как-то по-женски завизжавшего Ульмара на пол, ударил снова. Молоток опять попал узбеку в руку, на этот раз здоровую, но лишь потому, что тот успел ее подставить, защищая лицо.
Ульмар кричал и пытался вырваться. Марк тоже что-то кричал, прижимая его к полу и держа молоток над головой. Беллами продолжал петь про царящее внутри него безумие. По спине Жеки побежали мурашки. Он вдруг с ужасом почувствовал, что вот-вот станет свидетелем убийства.
— Папа! Папа! Оставь его! — внезапно выскочила из-за ширмы, по дороге опрокинув ее, какая-то девушка.
Она бросилась к Марку, схватила его за занесенную руку с молотком и, рыдая, прокричала:
— Я знаю! Я скажу! Отпусти его!
Молодая узбечка в джинсах и кофте с якорем. Черные волосы заплетены в косички. Наверное, красивая, если бы левая половина лица не была залита багрового цвета свежим кровоподтеком.
— Говори! — сказал ей Новопашин, продолжая держать молоток над затихшим Ульмаром.
— Где Темир — не знаю, — ухватившись за рукоятку молотка, заторопилась девушка. — Знаю, где Эргаш-джан… Уехал к друзьям своим. У них прячется. Его вчера чуть не убили.
— Кто это? — не понял Новопашин.
— Эргаш. Он нам подойдет, — не отлипая от стены, сказал Жека.
— Телефон его у тебя есть? — спросил Марк.
Девушка замотала головой.
— Он симку выкинул, испугался. Новый номер его не знаю.
Марк дернул на себя молоток, девушка вскрикнула, выпустив его.
— Эргаш сказал, он пока поживет у брата двоюродного. Его Турсунмурадом зовут. Толиком по-вашему. Он бригадир на стройке.
— Что за стройка?
— Дом такой маленький, но большой. Много этажей. Возле железной дороги. Рядом «О’Кей».
— Что за «О’Кей»? Их много!
— Который видно, когда на самолет едешь.
— На Пулковском шоссе, — догадался Жека. — Там полно стройплощадок.
— Замучаемся ведь искать… А телефон этого Толика знаешь?
— Нет. Но вы найдете его. Он такой высокий, красивый. Бригадир.
Марк отпустил Ульмара, который остался лежать на полу, поднялся. Дочь, рыдая, обхватила тело стонущего отца, осторожно прижала к своим губам его изувеченную руку. Смотреть на это Жеке было не по себе. Он отвернулся.
— Может, с собой ее возьмем? — спросил Марк. — Для гарантии.
— Нет, — ответил Жека, — не надо… Стокгольмский синдром, и все такое.
— Темира искали уже. Приходили час назад, — не оборачиваясь к ним, произнесла вдруг узбечка.
— Кто? — вырвалось у Жеки.
— Кавказец какой-то. Злой. Все пальцы в рот себе совал. Отец ему ничего не сказал, тогда он начал меня бить, — с каким-то вызовом девушка повернулась к ним заплывающим лицом.
Досталось сегодня вашей семейке, подумал Жека.
— И что? Рассказали?
— Да, про Эргаш-джана.
Жека переглянулся с Марком.
— Поехали быстрее! — сказал тот, бросив на пол окровавленный молоток.
Марк и Жека вышли из комнаты, оставив ворочаться искалеченного узбека в объятиях дочери, стали спускаться по лестнице. Покатилась попавшая Марку под ногу оранжевая пластиковая бутылка из-под фанты.
— Что было бы, если вместо молотка там лежала бы пила? — спросил Жека у его спины. — Или дрель?
Новопашин не ответил.
— И что, действительно бы убил?
— Ты даже не сомневайся, — не оглядываясь на него, процедил Марк.
— Эй, пэтэушник! — окликнули Жеку, когда они оказались на улице.
Жека обернулся. Токарь-буддист с арматурным лицом смотрел на него.
— В ученики ко мне пойдешь?
— Давай, — сказал Жеке Марк. — Будешь гонять начальника за пивом да деньгу зашибать.
— Вот же дерьмоебищные пенисы! Залупокусаки!
Обсуждение договора с заказчиком не задалось.
— Работа в стадии проекта, а они хотят, чтобы мы ее уже делали! Когда будет готова вся документация? А когда мы за работу деньги получим? Ума как у ракушек! Пусть других дураков ищут, канделябры блядские!
