Ощущение потери куда-то спряталось, или он оторвался от него – с визгом прокручивающихся на месте колес стартовав с той заправки под мостом. Чувство вины – теперь это просто кусочки серого вещества в его голове.
Марк облизывает губы сухим языком, сглатывает комок в горле. Жажда, как будто бы он неделю не пил. Ему нужен хотя бы глоток воды.
Он проносится мимо сетевого суши-бара и кафешки «Капучино в Купчино». За большими окнами – посетители (кофе в такой час?) и повернутые большими экранами на улицу ЖК-телевизоры. Наверное, для того, чтобы местные бездомные могли собраться снаружи и посмотреть «Fashion TV».
Со Славы Марк сворачивает на Бухарестскую. Две минуты – и вот он, клуб «Fireball». Филиал ада, если Марка кто-то спросит. Приложи ухо к асфальту Альпийского переулка – и сквозь уханье басов услышишь приближающийся гул копыт. Всадники Апокалипсиса.
Марк припарковывается в квартале за клубом, под окнами многоэтажки, неосторожно вставшей прямо у проезжей части. Пешком доходит до «Fireball». Около входа трется компания из шести пьяных и полупьяных человек обоего пола. Громко обсуждают, что делать, куда ехать теперь – когда охрана выгнала из «Файрбола». Их отчаяние размазывается по кирпичным стенам заведения, смешивается со светом от красно-бело-черной вывески. Марк проскальзывает мимо них и под висящей над входом черной с аэрографическими языками пламени «победой». Двое охранников, один из которых кивком головы направляет Марка к окошку кассы. Марк приподнимает руки вверх и произносит:
– Я к Драгану, ребята. По делам.
Охранник, посылавший его к кассе, узнает имя, отворачивается, быстро, двумя фразами решает вопрос по рации и спрашивает у Марка:
– Знаешь, где он?
– Да, спасибо.
Мимо афиш недавних концертов Евгения Моргулиса, «Секрета» без Леонидова и Фоменко и мероприятия «Цой жив!» Марк попадает в зал, декорированный мотоциклами вроде старенькой «хонды» или «урала». «Зал рок-н-ролльной славы», как он тут называется. Дым коромыслом. Сцена пустая, на танцполе перед ней под поздних «Red Hot Chily Peppers» отплясывает толпа. Взгляд Марка выхватывает странных персонажей. Похожая на кузнечика тощая девица с маракасами в руках. Тип в деловом костюме, из-под которого видна тельняшка. С виду – водитель маршрутки – боров с обнаженным волосатым торсом. Все столики заняты. К барной стойке – длинные хвосты стоящих людей. Попытаться пролезть мимо них – героический поступок, но Марк сейчас не в том состоянии, чтобы зависнуть в очереди. Он проталкивается к стойке и, на мгновение опережая худого очкарика, говорит бармену – унылого вида парню в темно–синей фирменной футболке:
– Одну «колу», пожалуйста.
Бармен кивает, поворачивается к холодильнику у себя за спиной и достает банку «кока-колы». С шипением открывает ее.
– Лед нужен? – спрашивает он.
– Да.
– Лед платный, – предупреждает бармен, кидает в высокий стакан три кубика льда и наливает поверх них пенящуюся коричневую жидкость.
Очкарик, перед которым Марк пролез, молчит, но стоящая за ним блонда-малолетка, которой давно пора спать – завтра в школу, начинает выступать.
– Эй, тебя тут не было. Чего лезешь без очереди?
Марк с трудом улыбается. Мышцы занемели, как будто ему сделали пересадку от лица Сильвестра Сталлоне или вкачали лошадиную дозу ботокса.
– Извини. В аэропорт тороплюсь, бабушка прилетает.
Неудачная шутка не срабатывает. Блонда, лицо которой выглядит маской из-за слоя косметики, толкает его рукой в грудь. Манеры в духе «Дома 2».
– Ты, бля! – громко говорит она. – Самый умный? – и обещает. – Сейчас с тобой разберутся!
