Кровь как лимонад полностью

Внезапно Марк понимает, что кокаин отпустил его. Он начинает чувствовать то, что минуту назад не чувствовал, видеть — что не замечал. Например, двух девочек лет по четырнадцать, которые в дальнем углу комнаты с помощью каких-то неизвестных Марку гаджетов перед большим телевизором (не меньше того, в котором плавают рыбы и команда Кусто) играют в теннис. Вскрикивают, нанося виртуальные удары, сопят, пытаясь дотянуться до трехмерного мяча из двоичного кода. Отблески зеленого корта освещают их скулы, а из-под коротких юбок в шотландскую клетку виднеются трусики. В стене над девочками — вытянутое окно с концентратором — линзой, собирающей днем солнечный свет и греющей им полосатый, под шкуру амурского тигра, ковер с коротким ворсом. Алька говорила по секрету, что, в хлам обкурившись, Драган любит на нем валяться.

Драган перехватывает взгляд Марка и поясняет:

— Разнюхал телочек спидами, чтобы потрахаться от души, от сердца, а тут вся эта канитель началась. А их прет на движение. Пошли потанцевать, мало. Вернулись сюда, видишь — теперь играют. Уимблдон у них. Стонут как Мария Шарапова — а я еще и не дрючу их.

Драган смеется. Его смех похож на хруст мнущихся алюминиевых банок из-под пива.

Марк вспоминает, как Алька, рассказывая о пристрастии Драгана к несовершеннолетним, назвала его «чертовым лоликонщиком». Не исключено, что в этой страсти тоже каким-то образом проявляется любовь серба к дорогим экологически чистым продуктам. Он еще несколько секунд наблюдает за «теннисистками», потом отводит глаза и в его голове вспышками стробоскопа возникают сцены, действующие лица в которых — Драган, диван, на котором он сидит, и девочки. Потом перед глазами возникает лицо Альки. Она говорит: «Первыми уходят самые лучшие». Марк отвечает ей, что он не уверен, что дагестанец Талгат Гамидов, застреленный вместе с ней, относится к числу самых лучших. Внезапно он осекается, возвращается в реальность и смотрит на Драгана, пытаясь понять, разговаривал он сейчас вслух или про себя. Наверное, все-таки про себя, потому что серб говорит о другом:

— На копов в этом деле надежды мало. Для них это одна проститутка, один дагестанец и один глухарь. Землю носом рыть они не будут.

— Наверное, — пожимает плечами Марк.

— А найти того, кто убил, надо, — продолжает Драган. — Для Ильяса — это дело чести, убит его племянник. Виновный должен ответить. Я тоже понес ущерб…

— Ущерб? — перебивает его Новопашин. — Алина погибла, а для тебя это только ущерб? На одну девочку меньше будет работать, меньше прибыли, так что ли?

— Драган, ты скоро? — капризным голосом спрашивает его одна из «теннисисток», сделав к ним из своего угла пару шагов.

Марк наблюдает за последующим за этими словами превращением Драгана в дракона — у него разве что не отрастают за спиной кожистые перепончатые крылья. Злым и суровым голосом он, не поворачивая головы, кидает несколько фраз, и испуганные девочки притихают маленькими мышатами.

— А что я должен сделать? — интересуется Драган минуту спустя. — Написать ее родным трогательное письмо? В память о ней набить себе портак с ее изображением? У меня уже есть один, с мамой. Могу показать. Или все-таки хватит просто отмщения? В конце концов, — добавляет он, — это ты с ней спал, а сейчас сидишь тут и пялишься на моих лолиток.

Он наклоняется к столу, отодвигает лежащий глянцевый журнал, на обложке которого новая женская группа, недавно записавшая глупый хит, который теперь крутят по всем радиоволнам. Девушки обнажены, но стоят и сидят в таких позах, когда ничего не видно. У них вполне милые улыбки. У рыженькой по центру пустой взгляд и плечо, растатуированное под гжель.

— Эй! — Драган трогает Марка за плечо. — Сюда лучше посмотри.

Сюда — это туда, где только что лежал журнал, скрывавший нетолстую пачку тысячных купюр и пистолет, матово блеснувший в неярком свете.

— Оставишь себе машину, заберешь ствол и деньги — тут пятьдесят тысяч. Будет мало — попросишь у Джонни И. еще. Надо, чтобы ты нашел убийцу. Связи в ментовке, думаю, у тебя остались, сделай так, чтобы они тебе помогали. А действовать сможешь самостоятельно, без протокола.

— Найди его! — грустным голосом произносит веселый парень Джонни И. — Если не сможешь взять живым, завали на месте этого гада!

Его взгляд тяжелеет так, что на это неприятно смотреть.

— Может, еще его голову тебе принести? — интересуется Марк.

Серб делает предостерегающий жест, Марк умолкает. Понимает, что не стоит перегибать палку с людьми вроде Джонни И.

— Если нужна будет помощь, любая — обращайся, — говорит Ильяс и протягивает Марку визитку, бархатную наощупь.

Не глядя, Марк вместе с деньгами засовывает визитку в карман. Чувствует, как мнется плотная дорогая бумага. Пистолет прячет под куртку, за брючный ремень.

— Я пойду, Драган, — произносит Марк.

— Давай, — Дракон протягивает ему руку. — Держи меня в курсе. Удачи тебе!

Джонни Ильяс со своего места поднимает раскрытую ладонь, Марк кивает.