Фирма была небольшой и ходила в субподрядчиках у компании, финансируемой Строительным комитетом. Внутри царила демократия и оптимизация. Все четыре сотрудника бухгалтерии сидели в одном помещении, так же было и в других отделах. Изредка наезжавший генеральный делил кабинет со своим замом и с главный инженером — если те были не на объектах. Никакого обязательного дресс-кода, никаких штрафов за пятиминутные опоздания, никакого финансового отдела со своими согласованиями и графиками платежей, никаких ай-тишников, просматривающих всю почту и шпионящих за интернет-трафиком. Руководство в бухгалтерскую кухню не лезло, требуя лишь результат. Настю это устраивало. При разумном подходе и грамотном распределении работы было не так уж много; та, что была, оплачивалась хорошо, а за уклонение от налогов сейчас сажают гендиректоров, а не главбухов. И то — если те не знают, кому нужно дать денег.
До одиннадцати Настя расправилась с текучкой, пообщалась с главным инженером, узнав, как идут дела на сложном участке на северной окраине города, полистала свежий номер журнала «Налоговое планирование», который директор, раз в полгода подписывавший счет на его подписку, называл «Наебать Государство Джорнэл». Пробежала глазами пару бодрых статей, авторы которых, похоже, не только уклонялись от налогов в особо крупных, но и время от времени прятали трупы конкурентов — настолько циничные советы они давали.
В кабинет вошла кадровичка, чей возраст как-то не позволял называть ее легкомысленным термином «менеджер по персоналу».
— Генерал приехал, — возвестила она. — Настя, сказал, что ты ему нужна.
Настя отложила журнал и зашла в кабинет директора.
— Добрый день, Филипп Юрьевич, — сказала она.
Тот кивнул:
— Здравствуй, Настя. Садись.
Она села, посмотрела на Филиппа Юрьевича. Генеральный, по совместительству — депутат городского ЗАКСа, уже с утра выглядел уставшим. СХУ, понукаемый бескомпромиссным образом жизни трудоголика. Бледная кожа, под лихорадочно горящими глазами — круги, щеки ввалившиеся, с двухдневной щетиной. Какую-то неблагородно развитую нижнюю часть лица скрашивал высокий и хорошо сформированный лоб. Настя иногда ловила себя на мысли, что хотела бы иметь такой же. Но у нее не получилось.
— Как дела? — спросил он.
Настя пожала плечами.
— На работе — все нормально.
— А дома?
— Тоже, — кивнула Настя и добавила. — А вот вам выспаться надо, Филипп Юрьевич.
Тот коротко усмехнулся — какой-то злой улыбкой.
— На том свете, Настя. Как залягу в гроб да всхрапну… Нужны деньги, наличка.
Настя напрягла память, вспоминая, сколько денег лежит в сейфе, и назвала сумму.
— Нет, — поморщился генеральный директор. — Нужно больше.
— Сколько? — спросила Настя.
— Ну, скажем, семьсот тысяч. У нас ведь есть сейчас деньги на счетах?
Она озвучила остаток.
— Вот, нужно обналичить семьсот тысяч до конца банковского дня.
Настя прикинула, просчитывая время.
— Если постараться, то, наверное, можно успеть. Я подстрахуюсь, позвоню Владу. Думаю, он сможет дать нам в долг, если что.
— Понял.
Кивнув, она подумала и спросила:
— Насколько это все срочно?
— Срочно, — ответил генеральный. — Весьма. А в чем дело?
— Нежелательно нам сейчас светиться с обналичкой, Филипп Юрьевич. На том конце неспокойно, Влад говорил. И с прошлыми «помойками» все только утряслось. А мы снова лезем в грязь.
— Есть другие предложения? Тогда я слушаю.
— Немного подождать.
— Деньги нужны сегодня, — генеральный достал из кармана примятого, но дорогого пиджака айфон. — Иди работай.
— Хочу, чтобы вы знали — я против этого, потому что навлечем на себя неприятности.
— Я занес твое мнение в протокол, — водя пальцами по экрану айфона сказал директор. — Если не сможешь дать мне в долг из своего кармана, я попрошу прямо сейчас заняться переводом денег. И пусть Влад позвонит мне, я сам встречусь с ним в городе… Мать их так-раз-этак, эти сенсорные экраны. Где это я? Посмотри, пожалуйста, — Филипп Юрьевич протянул Насте телефон.
— Надеюсь, не увижу там непотребства, — сказала та, принимая айфон.
Она помогла директору зайти в почту.
— Слушай, а как ответ написать?
Настя вышла из кабинета с легкой обидой, что к ее мнению не прислушались, сделала три звонка и занялась неприятной как двусторонняя пневмония операцией. Генеральный, не заходя в бухгалтерию, уехал.
Настало время обеда. Те, кто не ходил на бизнес-ланч в ближайшие кафешки, собрались на кухне, шумно обсуждая за едой только что вышедший в прокат фильм. После обеда Настя лениво перемежала несрочную работу с интернет-сёрфингом. В какой-то момент времени поймала себя на мысли о том, почему все-таки не звонит этот Жека Онегин. От этого у нее стало портиться настроение. «В красавиц он уж не влюблялся, А волочился как-нибудь; Откажут — мигом утешался; Изменят — рад был отдохнуть». Так, что ли? Прав был классик со своим «Чем меньше женщину мы любим…»
Тут он и позвонил, как будто ждал нужного момента.
— Здравствуй, — сказал он.
— Да, привет, — ответила Настя, ощущая непонятное чувство — какую-то смесь удовольствия и досады.
— Слушай, я извиняюсь за вчерашний вечер. Появились дела.
