Поднявшись на ноги, осмотрелся. Из головы по-прежнему не выходили мысли о долге. Род, королевство, долг… Чушь. В голову неожиданно пришла новая мысль и там застряла. Всё это чушь. Род Романо просрал практически всё, превратившись в ширму. О каком долге может идти речь? У ширмы ничего такого быть не может. Мы так часто тупили и отступали, что потеряли даже право на долг. О чём тут можно говорить, если и я поступил так же, как все. Сбежал, оправдав свой побег каким-то там долгом. Бросил человека, который как раз до последнего выполнял этот самый долг.
А я? Кто я? Романо? Потомок великого рода Романовых-Скорце? Так эти монстры так не поступали. Они сражались до конца. Мой предок потерял практически всю семью, из которой выжили, только жена и сын, а все остальные, даже старшая дочь, погибли сражаясь с демонами. Никто из них не отступил и не сдался. Братья, сёстры, мать, отец, деды и бабки, все они ушли, прихватив с собой хотя бы одного демона. И я смею считать себя их потомком?
— Хумбра-а-а… — выдохнул я клич легиона.
И на удивление это помогло. Меня не накрывала память предка, но древний клич, прославляющий Императора-реформатора Легониса Хумбру, который, по сути, и создал легион, хорошенько прочистил мозги. Теперь я знал, что делать.
Развернувшись, я направился обратно. Мой долг — заботиться о своих вассалах и подчинённых. Если я даже этого не могу сделать, то о королевстве и думать не стоит. Дарий Романо не отступит. Либо я спасу Горано, либо — нет. Но попытка быть обязана. А если сдохну, то туда мне и дорога. Стратус Вир не плохо заботился о королевстве и при живом Романо, с мёртвым ему будет даже проще. Так что, пора взять себя в руки.
По пути обратно присмотрел молодое тонкое деревце, которое и срубил, на ходу обрезая ветки. С копьём было бы проще, но их мы оставили в бункере. Когда я вышел к сидящему у дерева Горано, даже почувствовал мимолётное удивление, что не заплутал и вернулся к нему так быстро.
— Милорд… — простонал Горано. — Зачем?
— А то сам не догадываешься, — усмехнулся я, бросая рядом с ним палку.
— Вы должны уходить, — продолжал гнуть свою линию Горано.
— Не указывай мне, что я должен, — произнёс я, доставая из-за спины вещмешок. — И я не скажу тебе, куда идти. Я принял решение и если ты не можешь помочь, то хотя бы не мешай.
— Вы погибнете, милорд, — бормотал Горано. — Этого нельзя допустить.
— Не нагнетай, и так паршиво, — произнёс я, доставая из вещмешка брезентовую ткань, которую мы обычно используем в качестве навеса от дождя.
Всё, что осталось у нас от повозки.
— Вы ведь последний в роду, милорд, — не сдавался Горано.
— Спасибо, что просветил, — повернулся я к нему после того, как разложил брезент на земле. — Я тебя здесь не брошу, просто прими это.
— Демоны… — выталкивал из себя Горано. — Вы не справитесь с ними. Прошу…
— Слушай, мне и так хреново, — произнёс я, подойдя к нему и опустившись на корточки. — Думаешь, приняв решение я избавился от страха? Мне всё ещё страшно, Горано, но я не изменю своего решения. Так что, это я тебя прошу: помоги мне. Не пытайся отговорить, просто держись и давай советы. Но главное держись. Просто потерпи, мы обязательно доберёмся до города.
— Тогда… — произнёс Горано, тяжело дыша, — делайте, что должно. Мой лорд. Но я советую… идти… в Алану. Не сразу… подумал. Там рейд… Охотники… и целитель.
Я аж замер, услышав это. Ведь правда, зачем мне тащиться в город, когда рядом целитель? Набрав в грудь воздуха, чтобы сказать что-то радостное, замер, потеряв мысль. Я смотрел на Горано и осознавал одну простую вещь — меня сейчас обмануть хотят. Старик у меня шестизвёздочный воин и если он даже после лечебных зелий в таком состоянии, то слабенький целитель, отправившийся вместе с Охотниками к Алане, не сможет его вылечить. Нужен кто-то сильнее. Кто-то, кто сидит в храме Суры. Это будет дорого, но деньги у нас есть.
Главное, дойти до города.
— Понял тебя, так и сделаю, — не стал я вступать с ним в спор. — Ты только держись. Если что, лишь на тебя надежда. Поэтому не сдавайся. Я дотащу тебя, но всё будет бессмысленно, если ты погибнешь. Ты меня понимаешь? Горано, эй… — положил я руку на плечо не отвечающего старика.
— Да, — открыл он глаза. — Я вас слышу. Приказ — держаться. Принято.
И закончив говорить, он вновь закрыл глаза. Пора и мне работать.
Осторожно, насколько это возможно, перетащил Горано на расстеленный брезент, после чего привязал две завязки, крепящиеся к ткани, к палке и уперев её в грудь, наконец-то отправился в путь. Остаётся надеятся, что я не заблужусь.
