Юрос и Антиопия разделены непроходимыми морями. Но раз в двенадцать лет, во время Лунного Прилива, вода опускается и открывается мост Левиафана, соединяющий восток с западом на короткие два года. Этого времени хватит, чтобы боевые маги Юроса навсегда поработили мир Антиопии. Но в этом плане появляются непредвиденные обстоятельства – трое эмигрантов из Антиопии, оказавшиеся в самом сердце Юроса. Они – единственное спасение для своего края и гибель для захватчиков. Грядет новый священный поход. Император Юроса собирает все силы, ненависть и подлость в армии боевых магов. Но они не подозревают, с чем столкнутся, когда мост Левиафана распахнет свои врата в последний раз…
Посвящаю эту книгу своей жене Керри, с которой мне невероятно повезло. Также с любовью посвящаю ее Брендану и Мелиссе, моим детям; а еще – моим терпеливым читателям (вы себя знаете), друзьям и родственникам. И привет Джейсону Айзексу.
DAVID HAIR
MAGE'S
BEOOD
A NOVEL
Переведено по изданию:
Hair D. Mage’s Blood. The Moontide Quartet: A Novel / David Hair. – London: Jo Fletcher Books, 2012. – 688 p.
Перевод с английского
Перед вами художественное произведение. Имена, персонажи, коммерческие и некоммерческие организации, места и события, исключая те, информация о которых содержится в публичном доступе, являются плодом воображения автора или использованы в вымышленном ключе. Любое совпадение с реальными людьми, живущими или жившими когда-либо, событиями или местами является совершенно случайным.
Что происходит, когда душа покидает тело? Рай или проклятие? Перерождение? Единство с Богом? Или забвение? Верований много. Однако в Ордо Коструо мы учим, что, когда душа расстается с телом, она некоторое время остается здесь, на Урте, в качестве бестелесного призрака. Рассеивается ли она в итоге или же уходит в какое-то другое место, мы можем лишь предполагать. Что мы знаем наверняка – так это то, что маг способен общаться с духами и воспринимать то, что воспринимают они. По земле бродят миллионы духов, и, общаясь с ними, теоретически можно знать обо всем, что происходит на Урте.
Горы Нимтайя, Антиопия
Юльсент 927
1 год до Лунного Прилива
Первый луч солнца пробился сквозь расщелину в горах на востоке, и от мусорной кучи донесся тихий стон. Куча находилась с подветренной стороны от скопления полуразвалившихся глинобитных хижин. Дрожащий всхлип повис в воздухе, словно приглашая хищников. И действительно, вскоре, крадучись, появился опасливо принюхивавшийся шакал. Издалека доносилось завывание его сородичей, однако он, чувствуя, что добыча близко, не издавал ни звука.
Вот она: бесформенная куча судорожно вздрагивающих пеленок, из которых торчали беспрестанно трепыхавшиеся маленькие коричневые ножки. Осторожно оглядевшись по сторонам, шакал двинулся вперед. Беспомощный новорожденный затих, когда зверь навис над ним. Он еще не понимал, что обнимавшее его теплое существо больше не вернется. Ему было холодно, и он начинал замерзать.
Шакал не видел ребенка; он чуял еду и открыл пасть.
И в следующее же мгновение, пролетев по воздуху, больно врезался своей задней частью в валун. Мучительно извернувшись, он попытался броситься наутек, однако вместо этого беспомощно сполз по склону, на который еще недавно легко взбегал. Ополоумевшие глаза выискивали угрозу, но так и не обнаружили ее. Между тем одна из его задних лап оказалась раздробленной; далеко уже было не уйти.
Закутанная в лохмотья фигура, словно выросшая из-под земли, скользнула к шакалу. Зарычав, зверь силился укусить поднявшуюся и тут же опустившуюся руку с камнем, но следом раздался приглушенный хруст и брызнула кровь. Из-под грязного балахона показалось обтянутое пергаментной кожей лицо старухи, обрамленное напоминавшими железную проволоку волосами. Женщина наклонилась так, что ее губы почти коснулись морды шакала.
Она вдохнула.
Позже в тот день старуха, скрестив ноги, сидела в пещере высоко над засушливым суходолом, голым и бугристым. Свет играл с тенями на выходах скальной породы. Старуха жила одна, так что некому было воротить нос от зловония немытого тела и отводить свой взор при виде сморщенного лица. Ее кожа была темной и сухой, а спутанные волосы – седыми, однако, разводя костер, она двигалась достаточно грациозно. Дым уходил в расщелину в скале – хитроумное подобие дымохода, обустроенное одним из ее внучатых племянников. Старуха не помнила его имени, однако это лицо по-прежнему стояло у нее перед глазами.
