С этого момента Рамита ехала в одной карете с Мейросом, чтобы продолжать учиться читать, оставив недовольную Гурию в одиночестве. Теперь за окном не было ничего, кроме песчаных дюн, напоминавших золотое море. На них не росло ни одного дерева, лишь время от времени виднелись камни, на которых грелись в солнечных лучах змеи и ящерицы и в чьей тени спали дожидавшиеся сумерек шакалы. Верблюды медленно двигались вперед. Это были спокойные и удивительно кроткие животные. В Аруна-Нагаре верблюды обладали крайне скверным характером, а хозяева добивались их покорности с помощью кнута и палки. Об этих же верблюдах явно хорошо заботились, и они вознаграждали людей за этакую заботу. Да и жару, спрятавшись в палатке, почти что можно было вынести.
Мейрос ехал, опустив капюшон, так что Рамита смогла его изучить. Его длинные жидкие волосы ему не шли, а борода выглядела так, что девушке все время хотелось ее подстричь. Взгляд мага был измученным, но, обучая Рамиту своему языку, он иногда улыбался. Он извинился перед ней за то, что не ускорил их путешествие, прибыв на воздушном корабле. По его словам, это привлекло бы слишком много внимания. Девушку этот факт совсем не огорчил: она никогда не видела легендарных летающих кораблей, а мысль о том, чтобы подняться на одном из них в воздух, заставляла ее цепенеть от страха.
Страх же Рамиты перед мужем постепенно ослабевал. За полупрозрачными занавесками повозки они могли говорить свободнее. Рамита обнаружила, что, несмотря на свою неразговорчивость, Мейрос был терпеливым человеком, а расслабившись, он казался моложе.
– Это все пустынный воздух, – ответил он, когда девушка набралась смелости ему об этом сказать.
Впрочем, Рамита подумала, что дело, скорее, в том, что он смог на время оставить свои заботы.
Мейрос учил ее не только языку. Он научил ее мантре, короткому напеву, позволявшему помешать магам читать ее мысли. Эта защита не была долговременной, но ее должно было хватить для того, чтобы успеть обратиться за помощью. Способность этих людей делать подобные вещи очень пугала девушку, поэтому она последовательно практиковала, стараясь концентрироваться на мантре, что бы ее ни отвлекало. Мейрос также научил мантре Гурию, которая быстро ее запомнила.
Также Рамита узнала кое-что о месте, куда они направлялись.
– Гебусалим – это священный город амтехцев, – сказал ей маг. – Один из трех самых священных. Еще одна причина, по которой они так недовольны рондийской оккупацией. Город был крупным даже до строительства Моста.
Он рассказывал Рамите о дхассийских султанах и войнах прошлого, однако девушку больше интересовало настоящее.
– Кто такая эта Юстина, которую ты иногда упоминаешь?
Мейрос на мгновение замолчал.
– Юстина? Она – моя единственная дочь, ребенок моей второй жены.
– Она живет с тобой? Сколько ей лет? Она замужем? У нее есть дети?
Мага этот поток вопросов, похоже, позабавил.
– Да, она живет со мной, но у нее собственное жилье, так что она приходит и уходит, когда ей вздумается. Нет, она не замужем; полагаю, у нее есть любовники, но это не мое дело. Детей у нее нет: зачать нам, магам, увы, не так просто, и производим потомство мы редко. Что до возраста… – он посмотрел ей прямо в глаза. – Юстине сто шестьдесят три года.
У Рамиты внутри все похолодело. Было так просто забыть, что маги отличались от других людей. Помолчав, Рамита спросила:
– Как она выглядит?
На мгновение Мейрос задумался.
– Полагаю, она выглядит как типичная тридцатилетняя женщина, – ответил он. – У нее длинные черные волосы и бледная кожа. Ее считают красавицей, вполне очевидно, что она пошла в мать, – добавил он с самоиронией.
– А что случилось с твоей женой? – не отставала Рамита.
– Она умерла от старости, сорок лет назад, – произнес маг, глядя куда-то вдаль. – Она была дочерью еще одного последователя Коринея. Мы поженились, когда я поселился в Понте.
– Кем был Кориней? Разве он не ваш бог?
Мейрос покачал головой:
– Нет. Во всяком случае, не в то время. Позже Барамитий и ему подобные сделали из него бога, а для меня он был просто Йоханом – немного сумасшедшим, непонятным, обладавшим неотразимой харизмой, но совершеннейшим человеком. Он несколько раз полностью изменил мою жизнь. Я был младшим сыном брицийского барона без каких-либо перспектив в жизни, кроме карьеры в легионах. Йохан пришел в нашу деревню и увлек меня за собой. Это было во времена Римонской Империи, и все мы тогда исповедовали солланскую веру. Друи учили нас, что спасение можно найти, следуя собственным видениям, так что странствующих проповедников хватало. Я услышал, как Йохан Корин говорил на рыночной площади о свободе и равенстве, и меня это привлекло. Он описывал мир, которым будут править любовь, истина и понимание. О мире мечты. С ним были его женщина, Селена, и еще дюжина последователей. В тот же день я, отринув жизнь, уготованную для меня моей семьей, присоединился к ним. Мне тогда было всего тринадцать…
