Откуда-то сзади донесся девичий крик. Юноша обернулся, не веря своим ушам. Гарун приподнял одеяло, и они увидели девушку, свернувшуюся клубком. Размышлять об этом времени не было. Казим продолжал гнать лошадей, а ингаширцы во весь опор неслись на приготовившихся отразить их атаку солдат. Впрочем, оборонявшиеся были слишком малочисленны, а их ряды – чересчур разомкнуты. Кочевники прошли сквозь них, как нож сквозь масло. Немногочисленные выжившие попытались занять круговую оборону. Некоторые кочевники начали расстреливать их из луков почти в упор, а остальные помчались дальше в поисках более легкой добычи. Заметив повозку, несколько всадников рванулись к ней.
Казим ждал стрелы в любой момент; он невольно пригнулся. Лошадям было тяжело бежать по мягкому песку, и колеса все время прокручивались. Девчонка вновь завизжала. Джай вскрикнул. Лошади налетели на кого-то из убегавших рекрутов, и повозка с тошнотворным звуком проехала по нему. Гарун начал молиться. Казим не прекращал хлестать коней, и они уже почти поравнялись с бегущими, когда спереди донеслись полные ужаса вопли; люди начали разворачиваться и бежать обратно, бросая свои скудные пожитки.
– Мы в ловушке! – завыл кто-то.
– С запада тоже разбойники! – крикнул Гарун Казиму в ухо. – Поворачивай на юг! – Взобравшись на козлы, богослов выхватил у него поводья. – Я поведу, Казим! Ты должен сражаться!
Казим скатился обратно в повозку как раз в тот момент, когда какой-то человек попытался в нее запрыгнуть. Это был такой же рекрут, как и они, но юноша ударил его сапогом в лицо, и тот полетел прочь. С выражением ужаса на лице девчонка молча прижималась к Джаю, а затем вдруг уставилась куда-то за спину Казиму. Обернувшись, тот увидел догнавшего их ингаширского разбойника, уже заносившего клинок над Гаруном. Не задумываясь, Казим метнулся вперед, выставив свой кинжал на пути удара. Сталь звякнула о сталь, и его рука, загудев, онемела; маленький клинок едва не выпал из ладони юноши. Узкие глаза устремились к нему, и Казим ощутил легкое возбуждение, смешанное с испугом: вот она, настоящая битва не на жизнь, а на смерть.
Ингаширец ударил его сверху, однако он дернулся в сторону и, позволив клинку просвистеть мимо себя, рванулся изо всей силы и вонзил кинжал в руку всадника по самую рукоять. Раздался болезненный вздох, и сабля выпала из разжавшейся руки ингаширца на сиденье повозки. Схватив всадника за рукав, Казим потянул, и тот с криком полетел с лошади под колеса повозки. Гарун и Джай метнулись в разные стороны, чтобы не дать ей перевернуться, а к тому моменту, когда они ее выровняли, за ними уже устремился второй всадник.
Схватив упавшую саблю, Казим бросил кинжал Джаю и прыгнул в конец повозки. Приземлившись на одно колено, он поднял клинок, чтобы отразить удар, а Гарун направил лошадей к югу. Второй всадник настиг их и атаковал. Казим блокировал два мощных удара, а затем рубанул сам и, промахнувшись, едва не упал. Вновь зазвенели удары стали о сталь, но в следующее мгновение повозка подпрыгнула и юноша полетел на ее дно. На секунду он оказался беспомощным, но девчонка, к всеобщему изумлению, отважно швырнула мешок в кочевника, едва не выбив того из седла. Послышался радостный возглас Джая, а скакавший верхом солдат ударил ошеломленного всадника в спину. Взвыв, кочевник тут же упал с лошади.
Солдат догнал повозку. Это оказался Джамиль. Окинув всех четверых взглядом, капитан шокировал их, крикнув:
– Казим Макани, не отставай!
Однако их уже атаковал третий кочевник, так что Джамилю пришлось развернуться и парировать его удар. Капитан сражался весьма искусно. Металл его клинка звонко звенел, высекая странные голубые искры.
Бросившийся за ними лакхский юноша вскочил на подножку повозки.
– Помогите! Помогите! – орал он, пытаясь забраться внутрь, чем невольно притормаживал повозку.
А уже в следующее мгновение еще один кочевник вонзил ему в спину копье. Хлынула кровь. Вскрикнув, мальчишка отцепился от повозки и упал на землю. Еще одно мертвое тело на песке. Дико заулюлюкав, кочевник пришпорил коня и поскакал рядом с ними, держась, однако, вне досягаемости сабли Казима. Со злобной ухмылкой он достал из-за спины лук.
– Гарун! – завопил Казим.
Но прежде, чем всадник успел выстрелить, Джай занес кинжал и метнул его. Это был бросок, с которым не могло сравниться ничто из того, что Казим видел в его исполнении во время игр в каликити дома, в Баранази. Кинжал вонзился ингаширцу в плечо. Завыв, кочевник свернул в сторону. Промчавшись сквозь толпу своих собственных людей, они вырвались на открытое пространство в самом хвосте колонны. Сзади во все стороны металась в панике нестройная вереница безоружных, обреченных людей.
Казим хлопнул Гаруна по плечу:
– Вперед! Они уже мертвы!
Гарун щелкнул кнутом, и они вновь стали набирать скорость, а затем из толпы к ним метнулся одинокий всадник.
– Вперед, Гарун, вперед! – вновь крикнул Казим, глядя на преследователя.
