Нож вошёл прямо в сердце, между пятым и шестым рёбрами, и парень умер мгновенно. Совесть меня не мучила, я считал, что избавил его от страданий. Я вытер клинок рукавом и вернул Виглафу, и тот лишь разочарованно посмотрел на меня. Зато шаман, когда мы случайно столкнулись взглядами, кивнул с видимым одобрением.
— Хороним павших, — громко сказал я, отряхивая руки. — А потом выступаем. На юг.
—
Снова пошли затяжные дожди. Я нахохлился в седле, закутавшись в плащ, но это не помогало — сырая до нитки одежда совсем не защищала от холода. Никакой костёр не мог её просушить, да и вообще, развести огонь становилось всё труднее. Я с нетерпением ждал, когда мы придём в клан Килох и погреемся у очага.
Мы теперь все передвигались верхом, лошадей хватило на всех. Фергус пытался возразить, мол, так нас точно заметят и выследят, но я оставался непреклонен. Нам нужна скорость, а не скрытность. Но повторять ошибок Кигана я не собирался, вовремя останавливаясь на отдых.
После той стычки мы похоронили мертвецов уже под вечер, заночевали там же, а на рассвете выдвинулись на юг. Дорога была знакомой, то тут, то там, взгляд выхватывал то обрывок окровавленной тряпки, то сломанное древко, а один раз и вовсе мы наткнулись на труп лошади, изрядно обглоданный местными падальщиками. Здесь отступала армия, это было очевидно. И теперь мы шли по её следам.
— Ламберт, смотри! — раздался голос Брианны справа.
Мне не хотелось и носа казать из-под капюшона, но я посмотрел туда, куда она показывала. Я не ничего не увидел.
— Приглядись!
Я даже снял капюшон, чтобы тот не мешал обзору. Холодные капли заструились по лицу, по шее, за шиворот, и я вздрогнул.
— Там куропатка! — Брианна перешла на громкий шёпот.
— Мне её поймать? — спросил я.
Мяса у нас было вдоволь — гаэлы не брезговали кониной, я, впрочем, тоже. Я, наконец, разглядел птицу в траве, бурое оперение сливалось с пожухлыми стеблями вереска.
— Нет! Просто посмотри! — Брианна улыбалась так, будто эта птица была чем-то необычайным. — У неё красное перо посередине спины!
Я равнодушно глядел на замершую в траве куропатку, наверняка едва живую от страха. Птица как птица, мясо вкусное, наверное. Я не замечал ничего интересного ни в её оперении, ни в клюве, ни в чём-то ещё. Меня вообще мало интересовали такие вещи. Зато Брианна могла находить прекрасное в обыкновенном. На привале она могла разглядывать облака, придумывая описание и кратенькую историю для каждого, искренне радовалась, заплетая косички своей лошади и вплетая ленточки ей в гриву. Для меня это оставалось недоступным и непонятным, я не обращал внимания на какие-то тонкости, особенности внешности или красоту природы. Меня больше заботила острота моего клинка и целость моей шкуры.
— Да, и правда красное, — сказал я, снова натягивая мокрый капюшон. — Необычно.
— Надо её поймать и изжарить! — осклабился Вултен, слышавший наш разговор.
В бою его ранили в плечо, но это был простой порез, и парень всё так же балагурил и шутил при первой возможности.
— Тихо! — Фергус, что шёл первым, поднял руку, и мы остановились.
— Гарью пахнет, — сказал шаман.
Я попытался вглядеться в горизонт, но за пеленой дождя не видел ничего. Зато запах гари доносился довольно ясно.
— В деревню, скорее! — скомандовал я и ткнул пятками Ветерка.
Мерин слегка тряхнул головой и перешёл на рысь. Все остальные устремились за мной.
Вскоре я увидел деревню. Точнее, то, что от неё осталось. Если в прошлый раз мы с Киганом устроили пожар, чтобы сбежать, то сейчас деревню жгли целенаправленно. Я живо представил, как всадники проносятся в ночи, с факелами в руках, от крыши к крыше, поджигая дома, сараи и амбары, убивая тех, кто осмелился выйти с оружием. В назидание остальным или просто для забавы, это было неважно. От клана Килох остались только обугленные остовы хижин, торчащие над землёй чёрными пеньками. И если раньше здесь отовсюду звучали людские голоса, лай собак и блеяние коз, то сейчас над развалинами висела мёртвая тишина. Только дождь барабанил по обгорелым доскам.
— Боги великие… — прошептала Брианна.
По коже пробежал холодок, я поёрзал в седле. Фингар кашлянул в кулак.
— Поищем выживших? — предложил он чуть неуверенно.
Значит, Гибрухт, или кто-то из его военачальников, опустились до такого. Хотя гаэлы никогда не гнушались резать мирных жителей.
Пепелище давно остыло, но удушливый запах дыма висел над деревней до сих пор. Мы шли друг за другом, решили не разделяться. Деревня оставалась такой же тихой. Я и сам не заметил, как мы вышли к землянке рабов. Может, я прошёл туда неосознанно, но почему-то меня потянуло к ней. Я спешился и подошёл к низкой двери. Огонь её не коснулся, видимо, захватчики не стали терять время на рабский загон.
