Я потянулся к ручке и замер. За дверью слышались голоса, приглушённый шёпот. Как я помнил, дверь запиралась только снаружи.
— Выходите, мы вас не тронем! — громко произнёс я, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы внутрь проник свет, но сам я оставался невидимым.
Шёпот прекратился. Я буквально кожей чувствовал, как внутри, в землянке, нарастает волнение, смятение и недоверие. Послышался детский плач.
— Я, шаман клана Мэй, призываю богов этой земли в свидетели! Мы не причиним вам вреда, кем бы вы ни были! — громогласным басом проревел старик, и только после этого люди начали выходить.
Здесь были и женщины, и дети, и старики. Рабы и свободные. Гаэлы и южане. Все, кто выжил, набились в рабскую землянку в поисках убежища, а теперь выходили обратно на свет, грязные, чумазые, в пятнах сажи, некоторые в крови. Я недоумевал, как они все поместились внутри.
— Кто главный? — спросил я, глядя на вереницу людей. — Где вождь?
Мэт ап Килох наверняка отступал домой, к своей семье. Если выжил, конечно.
— Убит, — ответил чумазый паренёк. На вид парню было лет пятнадцать, а светлые длинные волосы постоянно падали ему на глаза, под которыми уже были тёмные круги от усталости. Он остановился передо мной, хмуро глядя мне в лицо.
— Ты, стало быть, главный здесь? — спросил я. — Как тебя зовут?
— Доннел ап Килох, — ответил он, и я не смог сдержать усмешку.
— Сын? — спросил я.
— Племянник.
Я кивнул и похлопал его по плечу. Меня больше интересовали люди, что теперь стояли под холодным дождём в ожидании чего-то. Клан Килох. Мои бывшие хозяева. И теперь все они, мокрые, жалкие, оборванные, стояли, полностью в моей власти. Один приказ — и воины Мэй без зазрения совести добьют их. Я вдруг вспомнил, как терпел побои и унижения. Теперь это казалось столь далёким и незначительным, что я даже удивился. Вся ненависть, что я копил, лелеял и пестовал за годы рабства, куда-то подевалась. Может быть, закончилась со смертью старшего Доннела, а может, просто ушла.
— Разведите костёр. Нет, очаг в землянке не пойдёт. Припасов, я так понимаю, не осталось? Вайрд, набери воды, здесь колодец неподалёку, — я начал раздавать указания. — У кого было мясо? Финли, раздели на всех.
— Что с нами будет, господин? Вы нам поможете? — спросила меня какая-то женщина с ребёнком на руках. Они оба были бледны, женщина шаталась и часто моргала, словно вот-вот заплачет.
Я на мгновение задумался. Разумно ли было делиться с ними едой, помогать, обустраивать их судьбу, учитывая, что идёт война и надвигается зима, которую могут не пережить ни мы, ни они? Я мог с уверенностью сказать, что нет, неразумно. Вот только спокойно жить с этим я бы не смог.
— Что будет — не знаю, — честно ответил я. — Но постараюсь помочь.
И только когда она поблагодарила меня и отошла, я с удивлением понял, что она только что назвала меня господином.
—
В скором времени всё было готово, люди довольны, накормлены и пристроены к работе. Мы на скорую руку восстановили несколько хижин, и пусть в них смердело гарью и протекали крыши, но это было лучше, чем всем вместе тесниться в маленькой рабской землянке.
Тех, кто здесь был рабом, я тут же освободил. Кто-то из гаэлов пытался возражать, но их слова не имели силы.
Я всё-таки узнал, кто сжёг деревню. После поражения у озера сюда отступили воины клана Килох, не все, но многие. Вслед за ними погнались люди Гибрухта, и когда встретили в деревне сопротивление, то начали жечь дома. Убили многих, пограбили, но вскоре повернули обратно на север и уехали. Наш отряд издалека приняли за их возвращение и cпрятались в землянке, и это многое проясняло.
Несколько парней присоединились к моему отряду. Пятеро воинов, что сумели пережить несколько битв, а значит, были куда опытней остальных. Двое из них, впрочем, были ранены, пусть и легко. От них я и узнал, что в битве у Лок-Ломонда спаслись не только они.
