— Здесь же вроде свободная земля. Вы так гордитесь своей свободой, — хмыкнул рутен. — Я, быть может, и не к тебе пришёл. А вот, например, к Вултену. Как твоя рана, парень?
— Так, может, чешется слегка, — улыбнулся юноша.
— Значит, будет шрам, — хохотнул Чеслав.
Я посмотрел на Артора и его родича, они перешёптывались между собой, и, похоже, вовсю потешались над королём. Киган сидел, нервно сжимая кулаки.
— Так всё же, кто командует армией? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку, но в тот же миг до меня дошло, что таким вопросом я её мог только накалить ещё сильнее.
— Что? Ах, да, — Киган оторвался от своих мыслей, в которых, как я мог представить, он изощрёнными способами уничтожал своего врага. — Ты командуешь, брат. Этот рутен может плестись за армией вместе с ранеными, обозниками и шлюхами. В отличие от него — ты можешь держать меч.
— А раньше ты говорил другое, Конайлли, — подал голос Артор. — И кстати, воины Эйтне вообще не сражаются плечом к плечу с южанами. Обычно мы на разных краях поля битвы.
— А сейчас воины южан спасли твою шкуру, Артор, — огрызнулся король.
— Только поэтому они ещё живы, — заносчиво ответил вождь Эйтне, и я вздохнул.
— Пока мы чиним распри между собой — Гибрухт зализывает раны и снова собирает армию, — я встал, крайне раздражённый.
— Тут ты прав, южанин, — кивнул Артор. — Да будет так, король. Пусть парень командует, но своей армией. Мои воины подчинятся только мне.
Мерзавец будто давал разрешение. Я так и хотел сказать что-нибудь дерзкое, но не находил слов, поэтому просто отряхнул плащ и ушёл в темноту.
Праздновали не только у королевского костра, почти у каждого раздавался смех, песни и шум. Я бесцельно бродил между костров, иногда меня окликали, звали присоединиться к ним, но я отказывался. Настроение было поганое, несмотря на то, что сегодня мы одержали победу. Я уж было решил пойти спать, как вдруг услышал голос Брианны возле одного из костров.
— Честь тебе, королевский брат! — улыбнулась она и воины, что сидели у костра, рассмеялись.
— Ты насмехаешься надо мной? — удивился я.
Насмешек от неё я ожидал меньше всего, и эти слова резанули по сердцу сильнее, чем всякое оружие.
— Нет! — воскликнула она, и я увидел, как раскраснелись её щёки. Вино? Скорее всего.
— Тогда к чему это? — бросил я.
Брианна потупила взор, и в мои мысли закралось сомнение.
— Ещё утром ты считал себя бывшим рабом, а к вечеру стал королевским побратимом, что в этом смешного? — произнесла она и мне стало стыдно.
Воины у костра начали шептаться, видимо, сплетничать о моём прошлом. Тут были все остальные из клана Мэй, кроме шамана.
— Прости, — пробормотал я, подошёл к костру и сел напротив неё.
В свете пламени её волосы казались красными.
— Это я всё забываю, что ты не знаешь наших обычаев, — Брианна нашла в себе смелость улыбнуться, и это давало надежду на примирение.
— Тебе бы бороду посильней отрастить, да волосы подлинней, и будешь как нормальный человек выглядеть, — внезапно произнёс Вайрд. Это, наверное, были первые его слова за весь день.
Остальные загомонили, соглашаясь с его мнением.
— Не хочу сказать плохого про твою матушку, но, быть может, ты наполовину гаэл? — спросил Фергус.
— Нет, — отрезал я. — Мать говорила, что я похож на отца, а он родился на юге, в Стратхорне, как и я.
— Не так уж и далеко от границы, — заметил Фергус.
— Надо попросить шамана, он расскажет тебе наши традиции.
Я улыбнулся. Это было необычно, но очень приятно, и пусть для одних я так и останусь чужаком-южанином, эти гаэлы приняли меня как своего. Мне протянули мех с вином, и в этот раз отказываться я не стал. Я подумал, куда важнее не то, что пьёшь, а с кем именно пьёшь, и жадно приложился к бурдюку.
— Спасибо, — пробормотал я, протягивая бурдюк обратно.
Солнце давно зашло, но мы ещё долго сидели у костра, рассказывая истории и просто разговаривая, даже тогда, когда опустел последний бурдюк с вином.
—
Всполохи факела помогали слабо, выхватывая из темноты лишь свисающие клочья столетней паутины и корни деревьев, проросшие сквозь потолок. Я ощущал босыми ногами твёрдый пыльный камень, но знал, что я не в горной пещере, а в каком-то рукотворном подземелье.
Дышать было трудно, будто сам воздух здесь был плотнее и тяжелее, чем обычно. Я осмотрелся. Я был одет в какие-то лохмотья, грязные и оборванные, опоясан куском верёвки, но по бедру всё так же хлопали ножны Призрачного Жнеца. Рубин привычно поблёскивал в свете факела и мне стало спокойнее.
Я медленно шёл по тёмному коридору, свободной рукой держась за стену. Откуда-то я знал, что здесь можно потеряться навсегда, пропустив нужный поворот или неприметную дверь.
Факел чадил и трещал, обрывки горящей тряпки то и дело падали вниз. Гореть ему оставалось недолго, но пока он всё же горел, и я надеялся добраться до выхода раньше, чем он погаснет.
