Взбираться на крутобокий холм верхом на коне — так себе затея, но я знал, что хархузы не отступят, пойдут в атаку, чего бы им это не стоило. Я стиснул рукоять Призрачного Жнеца, верный друг покоился в ножнах, ждал своего часа. В другой руке я держал щит из лёгких тополиных досок, окованный по краям железной полосой.
Беспокойное движение внизу вдруг обрело свой порядок, хархузы выстраивались колоннами. Я видел, как вперёд выходят конные стрелки со своими луками, напоминающими полумесяц, следом за ними вставали всадники с длинными копьями. Их чешуйчатая броня сверкала в лучах восходящего солнца.
Вперёд вышел их полководец, верхом на белом жеребце. Следом за ним бежал переводчик.
— Хойд сармагчингуудыг алахаасаа өмнө бууж өг! — пролаял полководец, хоть и знал, что мы не понимаем ни слова. Зато я видел, как по хархузскому строю пробежали смешки.
— Великий батыр Амдар, тысячник хана Субудая… — начал переводчик, но я не стал слушать.
— Убейте обоих, — произнёс я, отошёл в строй, и две стрелы прочертили рассветное небо.
Переводчику стрела вонзилась в шею, и он упал, хватаясь за древко, торчащее из горла. Полководец увернулся, прокричал что-то ещё и развернул коня. Следом пролетели ещё несколько стрел, но батыр уже ускакал к своему строю.
— Щиты поднять! — заорал я, глядя, как в воздух поднимается целая туча вражеских стрел.
Стрелы забарабанили по дереву, словно железный дождь, я присел за щитом, слушая, как вопят раненые и стучат наконечники, вгрызающиеся в дерево.
— Залп! — крикнул я, когда стрелы хархузов перестали лететь.
Наши лучники выстрелили, я выглянул из-за щита. Конные стрелки начали скакать вокруг холма, превращая ливень выстрелов в один сплошной поток. То тут, то там, их стрелы неизбежно находили жертву.
Хархузские лучники вдруг рассыпались в разные стороны, а из-за их спин галопом поскакали воины с копьями. Они ехали вверх по склону, клином, в середине которого скакал великий батыр Амдар, низко пригнувшись к конской гриве.
— Копья поднять! Щиты сомкнуть! Стена щитов! Держать строй! — заорал я, крепче сжимая гладкое, отполированное моей ладонью в тысячах сражений, древко.
Строй ощетинился копьями, готовый встретить любого врага. Но всадники не повернули, врезались в строй, хоть и на малой скорости. Я скорее почувствовал, чем увидел, как наконечник моего копья вонзается в тело одного из хархузов. Мы выстояли, хоть это и стоило нам половины всего войска.
Хархузы откатились назад, вниз по склону, оставляя за собой мёртвые тела, брошенное оружие и кровавые пятна. Мы сделали шаг назад, перешагивая тела наших братьев, и снова сомкнули строй.
— Хороший день, чтобы умереть, — рассмеялся Этвальд. Он, как и всегда, стоял справа от меня, и я ухмыльнулся ему в ответ.
Ни на что другое я и не рассчитывал.
Всадники снова погнали лошадей вверх по склону.
— Сомкнуть щиты! Ровнее держи! — заорал я.
Хархузы врезались в наш строй с грохотом, достойным самой страшной грозы. Моё копьё треснуло, в мой щит грудью ударила умирающая лошадь, я отскочил и выхватил меч, тут же размашистым ударом убивая всадника. Противники снова вернулись к подножию.
Я огляделся. Всё меньше людей осталось стоять на холме, едва наберётся полсотни. Внизу раздался хриплый смех великого батыра. Я поднял Призрачного Жнеца над головой. С клинка падали капли вражеской крови.
Мне не было нужды приказывать воинам идти в атаку. Все поняли меня без слов.
— Смерть заждалась! — заорал я и побежал вниз по склону, зная, что сегодня я погибну, но заберу как можно больше хархузов с собой.
Воины побежали вместе со мной, и с каждым шагом я видел всё больше их. Вот бежит впереди меня Фингар, как всегда сбросив шлем и сверкая гладкой лысиной. Близнецы Виглаф и Видар бегут рядом, прикрывая друг друга. Рядом с ними бежит высокий гаэл в медвежьей шкуре на голое тело, размахивая топором так, будто собирается взлететь. Слева от себя я увидел Гибрухта, который ухмыльнулся и подмигнул мне на бегу. По его плечам струились золотые волосы, перемазанные в крови.
Я проснулся и вскочил, бешено озираясь по сторонам. Но нет, я по-прежнему находился в одной из комнат поместья Конайлли, на соломенном лежаке, аккурат между бочки с водой и каким-то мешком. Призрачный Жнец привычно лежал в изголовье. Я сел на лежанку и вздохнул.
Эти сны надолго выбивали меня из колеи, после них иногда бывало трудно отличить, что реально, а что нет. Вот и сейчас мне казалось, что я должен быть всё ещё там, на холме, а здесь нахожусь по какой-то нелепой ошибке.
В дверь постучали.
— Да, войдите, — вздохнул я.
— Король хочет тебя видеть. Он в главном зале, — раздался голос служанки и дверь закрылась снова.
Я выругался шёпотом. Чего ему ещё нужно от меня? Мне уже не хотелось иметь с ним никаких дел. Мне хотелось поскорее убраться на юг. Но я встал, попил и умылся из бочки, что стояла рядом, и отправился к Кигану.
