А ведь это всё-таки не промежуточная остановка. Конец. Окончательный и бесповоротный.
***
«Артефакт из чужого мира откроет нашей Королеве путь на Кринн, когда рог мазанёт по священным стенам в окружении девяти каменных свидетелей», — значилось корявым почерком в том письме, адресованном покойнику.
Сколько Рейстлин не перечитывал эту одинокую строчку, избавиться от чувства нелепости происходящего никак не мог. Девять простых булыжников и некий артефакт — и вот уже Всебесцветной не нужны драконы или легионы, чтобы избавиться от своего многовекового заточения? Нет, не может такого быть. Слишком уж всё просто, чтобы оказаться правдой. Кому, как не Властелину Прошлого и Настоящего об этом знать?
Рейстлин перечитывал начертанное на листке раз за разом. Натирал его травами на предмет ещё каких-либо символов, оставленных между строк воском, проверял плотную бумагу с помощью магии. Со всем возможным вниманием разглядывал уродливый угловатый булыжник, обнаружившийся в той же сумке, но никакого результата…
— Её Темнейшество в очередной раз тычет божественным пальцем в небо, — наконец саркастически заключил маг и без колебаний поджёг лежащий на песке листок магической искрой. Языки огня начали медленно разрушать бумагу. Сначала — искривляя в агонии смятые неаккуратными жрецами края. Затем — пожирая белую тонкую плоть, всё ближе подбираясь к затаившемуся где-то в середине кровавому пятну.
Пламя плевалось новыми искрами. Горящие точки сплетались в линии и окружности, на глазах расцветали в скупой палитре тёмных оттенков. Рейстлин знал, что это было — Такхизис. Ей требовалось время, чтобы сплести из хрупкой материи собственный изящный силуэт. Время, конечно, ничтожно малое, но наделённому проклятьем Раэланы магу достаточно было и его. Достаточно, чтобы разглядеть, что взирающая на него Королева не более чем иллюзия. Рейстлин очень надеялся, что ему удалось скрыть от взгляда бездонных очей своё облегчение.
Такхизис, к глубочайшему сожалению, имела превосходную фантазию по части пыток. Ещё до того, как добрый светлый бог соблаговолил Рейстлина от таковых избавить, маг испробовал и прочувствовал её изыски в полной мере: вырывать сердце богине довольно скоро наскучило. Потому его жарили в раскалённых до приторного дыма песках, хватали несуществующими руками призраки, заставляя замерзать каждую клеточку тела, живьём сдирали кожу, невыносимо медленно и болезненно, с ювелирной точностью, так, что до очередной «смерти» Владычица могла погладить пленника по оголенным нервам и венам, распарывая их окончательно с безукоризненной улыбкой на равнодушном лице, глядя на него этими тёмными и колючими, как сам мрак, глазами. Не пустыми, нет, много хуже: тьма в них мрачно торжествовала и сладко изнывала от садистского удовольствия. И это вселяло куда больший ужас, чем любые пытки — само осознание, что они никогда не кончатся…
Но теперь Рейстлин был спокоен. Он должен был оставаться спокойным.
— Куда-то собрался? — низким грудным голосом ласково поинтересовалась богиня. Но Рейстлин и не думал обманываться: взгляд Такхизис был всё таким же морозно-колким, иногда контрастно разбавляясь обжигающим блеском гнева.
— Вы куда-то собрались, — едко поправил маг. Тёмная Королева брезгливо поджала губы. Ослепительно чёрные волосы заметались по плечам, словно клубок смертоносных змей. — Артефакт из другого мира? Сомневаюсь, что он вам хоть чем-то поможет. Интересно, как вы вообще смогли его достать…
— Не твоё дело. Бросай камень, зарывайся обратно в ту яму, откуда выполз, и жалей там себя-несчастного сколько влезет, Маджере.
Голос богини холодно зазвенел, давя на перепонки, вынуждая сделать требуемое. Но он не станет. Не теперь и никогда больше.
— Но вы же все равно не выйдете, — ещё более ядовито напомнил Рейстлин. — Нет такого средства, что перечеркнёт магию ваших красных песков.
Гнев, до того горящий в тёмных глазах лишь мелкими искрами, заполыхал, увенчанная длинными когтями нежная рука потянулась к смертному, желая впиться в плоть, но вместо этого, будто с ленцой, упала обратно на бедро.
— О, так ты думаешь, что достоин свободы более, нежели я? — тонко очерченная смоляная бровь вопросительно взметнулась. — Забавно и глупо, право. Скольких убил ты сам, маг Маджере, желая занять моё место?
Тот в ответ лишь опалил богиню ненавидящим жёлтым взглядом, и Такхизис засмеялась.
— Смертные, — презрительно фыркнула она, складывая изящные руки у чуть прикрытой тонкой тканью высокой груди. — Такие жёсткие, такие смелые, пока уверены в своей безнаказанности. Но доспехи паладайнова благословения не столь крепки на чёрном маге. Всё та же кровь разъедает их не хуже любой ржавчины.
— Кровь мертвецов — не разъест, — огрызнулся маг.
Идеальное лицо Владычицы осветила нарочито ласковая улыбка. Рука снова потянулась к его щеке, и один из когтей практически шутя провёл по скуле, оставляя за собой тонкую алую дорожку.
Рейстлин непроизвольно отшатнулся.
— Видишь? В твоём доспехе уже проявилась трещина, — произнесла богиня, обратив улыбку в хищный оскал, прежде чем исчезнуть.
***
