Я все еще пыталась понять прочитанное, когда Доннел бросил свой камень в голову Таддеуса Игнатиуса Уоллама-Крейна. Тэд поморщился, а камень отскочил, не причинив никакого вреда, и шлепнулся на пол.
Доннел вздохнул.
— Я подозревал, что стекло небьющееся, но попробовать стоило. Вероятно, стрелять в него из моего оружия слишком опасно.
— Крайне опасно, — поспешил согласиться Призрак. — Пошли дальше.
Мы продолжили путь наверх, миновав еще одну комнату, где цветной витраж изображал Таддеус Либерти Уоллам-Крейн. Я нахмурилась, но двинулась на верхние этажи, где в окнах стояли простые стекла. Строители этого памятника явно подготовили их, чтобы почтить достижения следующих поколений семьи Уолламов-Крейнов.
Я остановилась в восьмой комнате, а Тэд подошел ко мне. Остальные члены группы с топотом взбирались по каменным ступеням. Я дождалась, пока они исчезнут из виду, и тихо заговорила с Тэдом:
— Эту комнату построили для Таддеуса Уоллама-Крейна Восьмого.
Он кивнул.
— Этот монумент заброшен, но на Адонисе есть точно такой же. Однажды в его восьмой мемориальной комнате появится окно с моим изображением. Мой дедушка уже придумал, какие слова напишут над портретом. Предположительно, они будут гласить, что Таддеус Пол Уоллам-Крейн восстановил межзвездную портальную технологию и сохранил цивилизацию в пятистах мирах.
Он безрадостно хмыкнул.
— С тех пор, как дед рассказал мне о придуманных им словах, я вижу это окно в ночных кошмарах. Мне снится, будто в моей мемориальной комнате стоит толпа народа, разглядывая мое изображение и блестящие слова над ним. А эти слова утверждают, что Таддеусу Полу Уолламу-Крейну не удалось восстановить межзвездную портальную технологию, поэтому цивилизация в пятистах мирах пала.
— Тебе все удастся, Тэд, — сказала я. — Ты прибыл в Нью-Йорк, потому что нуждался в ответах из научного музея Уоллама-Крейна здесь, на Манхэттене. Сейчас ты получил эти ответы. Как только мы покинем Нью-Йорк, ты сможешь добраться до Америки-межпланетной и улететь на Зевс, чтобы построить свои межзвездные порталы.
Тэд вздохнул.
— Да. Логика говорит, что у меня есть структура действующего межзвездного портала, но временами я начинаю представлять, с какими проблемами могу столкнуться, учитывая ограничения доступной на Зевсе технологии. Обычно эти тревоги настигают меня посреди ночи, но стоя в этой комнате и глядя на это окно, я задумываюсь, каким история будет вспоминать Таддеуса Пола Уоллама-Крейна.
Я постаралась сменить тему.
— Значит, ты Таддеус Пол Уоллам-Крейн.
— Да. Первые несколько Уолламов-Крейнов по чистой случайности получили вторые имена согласно алфавиту. Учитывая, что обычно у нас одновременно живут представители нескольких поколений, вскоре обращение «Таддеус Уоллам-Крейн Четвертый» или «Пятый» стало вызывать неловкость и путаницу.
Он всплеснул руками.
— Мы начали включать вторые имена и в разговоры, и в официальные соглашения, и их более-менее алфавитный порядок оказался полезным для определения старшинства в семье. Глава семьи, Таддеус Уоллам-Крейн Старший, получил второе имя одним из первых.
— «Пол» кажется менее претенциозным, чем другие.
Тэд засмеялся.
— Вторые имена всегда выбирались в соответствии с прозваниями первого Таддеуса Уоллама-Крейна. Он был Таддеус Александр, а Александром звали знаменитого лидера из прошлого, поэтому нам всем пришлось подбирать цветистые исторические имена. Имя Либерти тоже звучало странно, но ее отец, Игнатитус, был… нестандартным человеком.
Я обрадовалась, что Тэд упомянул Либерти.
— Я заметила, что судя по изображению Либерти была женщиной, но все равно носила первое имя Таддеус.
— Да, семья Уолламов-Крейнов неизбежно столкнулась с ситуацией, когда старшей по прямой линии родилась девочка. Сочетание «Таддеус Уоллам-Крейн» уже превратилось скорее в титул, чем в имя, поэтому Игнатиус решил назвать свою дочь Таддеус Либерти Уоллам-Крейн в честь Статуи Свободы.
Тэд пожал плечами.
— После Либерти у нас в трех поколениях рождалось лишь по одному ребенку-мальчику. Моего дедушку зовут Таддеус Наполеон. К моему отцу прилипло ненавистное ему имя Таддеус Одиссей. Меня дедушка пытался назвать Таддеусом Птолемеем, но отец восстал и сумел записать меня Полом. Но дедушка не одобрял имя Пол, и поэтому люди начали называть меня Тэдом.
Он помедлил.
— Я всегда испытывал глубокую благодарность к отцу за благоразумное имя. Сам я сохранил о папе несколько ярких воспоминаний, например, как он сажал меня на плечи, как он читал мне каждую ночь перед сном. Я раз за разом просил послушать одну и ту же историю, а он ворчливо шутил по этому поводу.
Тэд со злостью тряхнул головой.
— Я часто думаю, насколько лучше была бы моя жизнь, если бы отца не убили. Его столь бессмысленная смерть стала трагедией не только для меня, но и для всего человечества. Если бы он остался жив, то построил новые межзвездные порталы много лет назад.
Бывают времена, когда любые слова совершенно неуместны. Я взяла ладони Тэда в свои.
— Я очень сожалею о твоем отце.
