— Большинство в пользу решения оставить Изверга в Цитадели, — подытожил Доннел.
Блок нехотя вздохнул.
— Очень хорошо, но мне ненавистна мысль, что он сидит в дворце на крыше и наслаждается роскошной едой, которой хватило бы на целую армию.
Доннел уставился на особняк.
— Хорошее замечание, Блок. У Изверга в Цитадели большие запасы еды и всего остального. Если нам удастся справиться с подразделением Бронкс, то заточение их в Цитадели окажется более безопасным вариантом, чем высылка куда-нибудь в верховья реки.
Призрак засмеялся.
— Да, все они поддерживают Изверга и хотят жить под его властью, так выполним их желание. Возможно, они сочтут это гораздо менее приятным, чем ожидалось.
Я нахмурилась.
— Но если мы оставим подразделение Бронкс под замком в Цитадели, они все сгорят заживо в огненном шторме.
Блок внезапно оживился.
— Мне это кажется превосходным планом.
— Никому не придется сгорать заживо, — отозвался Тэд. — Как только альянс очистит Нью-Йорк, я могу вывести Цитадель из режима бункера, и Бронкс тоже сможет покинуть город.
Я улыбнулась.
— Если ты сможешь это сделать, Тэд, то решение превосходно.
Блок застонал, но Доннел не стал дожидаться, пока тот начнет новый спор, просто повернулся и направился через мост Единства. Я остановилась посреди дороги, чтобы взглянуть на табличку. Манхэттен оказался даже опаснее, чем я ожидала, но сейчас я возвращалась через мост Единства на своих ногах, а не на носилках.
Остальные тоже остановились, и Призрак задумчиво проговорил:
— Люди в Доме парламента захотят узнать, как мы выжили в нападении пары сотен дронов и десятка ракет. Как мы ответим на этот вопрос, не выдавая Бронксу секреты Тэда?
— Другие члены нашей группы видели всего восемьдесят беспилотников, — сказал Доннел. — Мы уничтожили их все без помощи Тэда и можем рассказать полную захватывающих деталей историю этой битвы. Просто не станем упоминать дополнительные волны летательных аппаратов и ракет.
Раэни рассматривала табличку на мосту.
— Мост был построен как символ объединенного города в объединенном мире. У нас есть шанс на новое будущее, но для этого альянс должен объединиться. Нам нужно избавиться не только от Бронкса, но и от прежних распрей.
Она повернулась к Блоку и протянула ему руку, еще испачканную в его крови.
— Манхэттен был обязан Острову Квинс долгом крови. Сейчас лидер Манхэттена спас мою жизнь, и Остров Квинс признает, что кровный долг выплачен полностью.
Она помедлила.
— Остров Квинс провозглашает мир с Манхэттеном.
Блок протянул правую руку и взял ладонь Раэни в свою.
— Манхэттен провозглашает мир с Островом Квинс.
Под нарядным рисунком из сплетенных ладоней на мосту Единства Раэни и Блок торжественно обменялись рукопожатиями.
Глава 37
Мы направились к Дому парламента. Ширина тропы до «Духа Нью-Йорка» позволяла идти дружеской группой.
— Доннел, ты знал, что впадаешь в гнев, когда думаешь, будто проигрываешь бой? — начал разговор Блок.
— Я впадаю в гнев, когда думаю, что теряю любимых людей. — Доннел остановился, несколько секунд смотрел на кладбище, а затем повернулся ко мне. — Блейз, ты уже дважды делала это, третьего раза быть не должно.
— Делала что? — тревожно спросила я.
— Бездумно рисковала своей жизнью, чтобы защитить мою. Ты бросила вызов Извергу, чтобы уберечь меня. Стреляла в дрон, чтобы меня прикрыть. Это превращается в угрожающую жизни привычку, от которой надо сейчас же отказаться.
Доннел обвел рукой кладбище.
— Слишком много людей в прошлом погибли, защищая меня. Слишком многие пожертвовали ради меня жизнью. Слишком многие умерли из-за меня совершенно бессмысленно от несчастных случаев и болезней.
Он покачал головой.
— Сейчас у нас появился шанс начать новую жизнь респектабельных граждан. Я не хочу, чтобы еще кто-то умер за меня, и особенно ты, Блейз. Стрельба по тому дрону чуть не убила тебя и была совершенно необязательна.
— Обязательна, — возразила я. — Тот дрон готовился тебя поразить.
— Я исключительно хорошо умею выживать в опасных ситуациях, — сказал Доннел. — И всю жизнь ввязываюсь в проблемы. Первый раз я подрался в баре всего в четырнадцать лет. Мой противник был в два раза старше и тяжелее, но я все равно выиграл.
Тэд нахмурился.
— Бар — это место, где вы пьете спиртное?
Доннел взглянул на него с состраданием.
— Да.
— Что ты делал в баре в четырнадцать лет? — спросил Тэд.
Доннел рассмеялся.
— Пел, пил виски и дрался. Вероятно, именно в таком порядке, но это было так давно, что я не могу точно вспомнить. Я имею в виду, что меня пытались убить с четырнадцати лет, но я все еще жив и не из-за случайной удачи.
Он наставил на меня указательный палец и повторил:
— Я исключительно хорошо умею выживать в опасных ситуациях. Ты больше не должна рисковать своей жизнью, чтобы спасти мою. Поняла?
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — ответила я. — Но это не значит, что я не повторю того же в сходных обстоятельствах. Я не могу изменить основы своего характера.
Доннел застонал.
