– Ну, как ваши успехи? – поинтересовался он. – Есть надежда, что соберёте все машины?
– Надежда есть всегда, она, как говорят, умирает последней.
– Вот вы уже почти два месяца у нас, и я всё ждал, когда мы с вами переговорим по душам. Вы упорно не желали этого делать, а я, соответственно, тоже особо не стремился к этому. Но, видно, время пришло, и вы сами сделали первый шаг. Если бы мы встретились раньше, то, возможно, нам удалось бы избежать множества трагедий и неприятных событий, в том числе и гибели Измайлова, которого я хорошо знал, и моего друга Аскарова. – В этот момент Кунаев был совершенно искренен. – Вы знаете, что я как работник милиции и бывший оперативник высоко оцениваю вашу работу в незнакомом вам городе. Не покривлю душой, если скажу, что вас недооценивает ваше руководство.
– Вы мне льстите, – улыбнулся я. – Вы человек Востока, а они редко говорят плохое своим гостям.
– Нет, вы ошибаетесь. Мне нет необходимости льстить вам. Вы достойный противник, а я привык ценить не только друзей, но и врагов. Знаю, вы проделали большую работу и хорошо владеете ситуацией. Я сейчас здесь временщик и дни моей работы, а может, и жизни сочтены. Не буду скрывать, что вы тоже приложили к этому руку. Только хочу сказать, что вашей рукой водили совершенно другие люди. В отношении меня они отлично разыграли эту комбинацию. Сейчас у меня положение весьма шаткое. Моя отставка не остановит череду убийств в этом городе и даже вызовет их рост. – Кунаев налил ещё, выпил молча, не дожидаясь меня, и так же молча поставил рюмку. – Пейте же, не обижайте меня, – грустно сказал он. – Здесь сейчас нет явных врагов, и если бы вы считали меня врагом, то не сели бы рядом со мной.
Я выпил и посмотрел ему в глаза, давая понять, что готов к продолжению разговора.
– Вы знаете, меня жизнь и служба научили быть осторожным, – продолжил Кунаев. – Я всегда контролирую свои эмоции и слова. Но вот допустил роковую ошибку…
– Я догадываюсь, о чём вы, – помог ему я. – Мне известны подробности этой ошибки.
– Давно догадывался, что вы всё знаете. Теперь я больше боюсь за жизнь родной дочери и внуков. Это я втянул в это дело зятя, так как считал что это правильное решение. Теперь произошло то, что и должно было произойти, ни больше и ни меньше. Эти люди не остановятся ни перед чем, они просто вырежут нас всех. Сейчас их пока сдерживают мои погоны, но скоро их не будет. В этом только ваша заслуга, но я по-честному не в обиде на вас. Вы сделали то, что должны были сделать.
Он замолчал. Официант принёс мой заказ.
– Может, продолжим в другом месте? – предложил я ему.
– Нет, Абрамов. Явки с повинной от меня не дождёшься. Я не буду ничего писать. У меня есть семья и обязанности перед ней. А моя судьба мне уже давно ясна. Ты сам подумай, ну чем ты мне можешь помочь? Ничем! Но врагов ты себе нажил мощных, и если ты не остановишься, то можешь вернуться отсюда домой в цинке. Пока я при погонах, хочу дочь с внуками отправить в Германию. А там куда кривая выведет. Завтра еду в Алма-Ату, в МВД республики. Наверное, там и сниму погоны.
– Может быть, проясните ситуацию? Расскажите, кто эти люди, какую роль в этом играет Каримов?
– Догадался! Молодец! Могу сказать только одно, Каримов это их человек, поставленный надо мной здесь в городе. Это он контролирует здесь все перевозки. Сначала они хотели поставить ответственным моего зятя, Каримов сам на этом настаивал. Вот я и прогнулся под ним и втянул зятя в этот бизнес. Сейчас жалею об этом.
Он замолчал и снова потянулся к бутылке. Мы молча сидели за столом и думали каждый о чем-то своём. Я впервые оказался в ситуации, когда преступник по собственной инициативе раскаивается в своём поступке, а я не имею возможности что-либо сделать или каким-то образом помочь. «А я всё-таки просчитал эту комбинацию, – мысленно похвалил я себя. – Вычислил Каримова! Жалко только, что не смогу доказать это ему самому».
Я внимательно посмотрел на Кунаева, и мне вдруг стало жалко этого человека. Человека, который, избегая одной опасности, автоматически попадает в другую, да ещё тащит за собой родных и близких.
– Ты знаешь, Абрамов, – вновь заговорил он, – я готов пустить себе пулю в лоб, если бы это спасло моих родных.
– Скажите, я чем-то могу помочь вам?
– Уже нет! Мне, старому дураку, раньше надо было думать о последствиях. Сейчас всё, поезд ушел. – Он вновь ухватился за бутылку.
Я окинул взглядом ресторан и увидел за дальним столиком женщину, которую запомнил сегодня утром около универмага. «Срисовали, – мысленно чертыхнулся я – Если с ним что-то случится, то следующим, наверное, буду я».
Мы выпили ещё по рюмке и я, попрощавшись, направился в номер.
Утром, выходя из гостиницы, я столкнулся с Кондратьевым. Мне показалось, это была не случайная встреча. Похоже, он ждал меня.
– Как дела? – поинтересовался я. – Как местные товарищи, ввели вас в курс дел?
– Да, я вчера встречался здесь кое с кем, – загадочно начал он. – Посидели, поговорили. У меня несколько вопросов к вам, если можно, Виктор Николаевич?
– Задавайте! Чем могу – помогу.
