Я взглянул на себя в зеркало. У меня было две руки, две ноги, два глаза, короче, всё было при мне. Я невольно сделал вывод, что должен быть счастлив уже потому, что у меня есть семья и здоровье. Это, наверное, было больше, чем любая награда, которую мне могла вручить Родина. Я ещё раз взглянул на себя и счастливо улыбнулся. «Как хорошо, что ты ещё можешь улыбаться и радоваться жизни! – сказал я себе. – Агафонов многое бы отдал, для того чтобы пожить ещё на этом свете».
Я отошёл от окна и сел в своё любимое кресло. Я радовался в душе тому, что Родина заметила нашу работу и достойно оценила наш труд. Кому-то присвоила звание генерала, кого-то наградила орденом, кого-то медалью. А мне досталась жизнь!
Да, меня забыли в приказе МВД, но это не говорило о том, что в этой одержанной нами победе не было, пусть совсем маленькой, но моей доли. Она была, и это хорошо знали те люди, которые трудились рядом со мной.
А ещё несколько лет спустя, ранней весной 1996 года, я готовился к очередной командировке в Мензелинск, где неизвестные преступники совершили убийство нескольких человек в одном из пригородных коттеджей.
Перед отъездом около служебной машины меня задержал оклик по фамилии. Я невольно оглянулся и увидел Кондратьева, перебегающего дорогу с резвостью, не подобающей сотруднику могущественных органов.
– Здравствуй, Абрамов, – задыхаясь, произнёс он. – Давно мы с тобой не виделись. Ты знаешь, я давно хотел тебе позвонить, пообщаться.
– Общайтесь, Виктор Степанович, – ответил я. – Общайтесь, пока ещё можно, а то я уезжаю сейчас в Мензелинск.
Мы спустились к Чёрному озеру и медленно пошли по аллее. Вокруг нас шумели дети, и мы, отойдя в сторонку, присели на свободную лавочку.
– Скажите, Абрамов, это вы направили конверт с плёнкой и документами на имя председателя КГБ? Я тогда на вас был сильно обижен, ведь вы могли мне всё это рассказать, а не посылать материалы по почте.
– Простите меня, Виктор Степанович, но я не понимаю, о какой плёнке идёт речь. Извините, я не в курсе. Вы знаете, меня несколько раз вызывали ваши коллеги и с пристрастием расспрашивали об этом. Я им, как и вам сейчас, ничего не смог объяснить. Не понимаю, почему это вас так волнует, ведь прошло около пяти лет! Помните наш разговор с вами в Аркалыке? Вы тогда говорили со мной как с мальчишкой. Вы заверяли меня, что в вашей системе не может быть случайных людей, в отличие от МВД. Я этот разговор хорошо помню и поэтому не могу и не хочу отвечать на ваш вопрос.
Кондратьев, похоже, был обескуражен моим ответом. Я видел, как было тяжело ему осознавать своё поражение в этой маленькой войне систем.
– Прощайте, Виктор Степанович, бог даст, может, ещё и встретимся. Вот тогда, я думаю, мы и поговорим по душам.
«Разве что там», – мысленно усмехнулся я, устремив взгляд в голубое бездонное небо.
В оформлении обложки использована фотография с
https://cricketmuse.wordpress.com/category/everyday-expressions/
