— Знаешь, Дим. — Он, похоже, принял для себя какое-то решение. — А посиди-ка ты до утра у нас в КПЗ, а там как раз предварительные результаты экспертизы прейдут, что, да как. Больно уж твоя история невероятная, нет, конечно, наш городок специализируется на невероятном, но чтобы вот таком…
Я спорить не стал, тем более, и так было ясно, что это бессмысленно, Орлов зацепился за меня, и любые мои аргументы, будь они даже самыми разумными во вселенной, будут им игнорироваться, а камера, особенно если она одиночная, это не такой уж и плохой вариант, будет время подумать.
— Или может быть. — Как бы невзначай снова начал Орлов. — Ты расскажешь по-честному, как было дело, кто эти парни, как ты их грохнул. Ну ладно, в то, что один застрелился, я поверю, но второй, второй то, точно твоя работа? — Он пристально посмотрел мне в глаза, и я на секунду почувствовал к нему такое доверие, что даже был готов все рассказать, нет, ну честное слово, не посадит же он меня. Я же и вправду был тут совершенно не виновен, бандиты вломились ко мне, умерли исключительно потому, что пытались причинить вред Ваське, да и мне, чего уж скрывать. Ну вот не верю я, что после того, как они получили бы желаемое, они оставили бы нас живыми. Но если я все расскажу, то виновной в убийстве назначат Юну? И что тогда с ней сделают? Точно не отправят в тюрьму, скорее уж, как нашкодивших соловьевичей, повесят… И что-то мне подсказывает, что Орлов не успокоится до тех пор, пока это не произойдет, очень уж он взъелся последнее время на Институт, да и на меня, в частности, в основном на меня, а все из-за тех шабашников… Вот угораздило ж тогда этих дур напиться до такого состояния, что мне пришлось изображать из себя таксиста.
Молчание немного затянулось, что не укрылось от опытного полицейского, и уголки его рта тронула улыбка, ну конечно, сейчас то он ликовал у себя в уме, думает, что я вот-вот посыплюсь и все расскажу.
— Сан Саныч. — Наконец вздохнул я. — Мне рассказывать то, собственно, больше нечего. Я приехал домой, там эти двое, собирались Ваську пытать, почему, не знаю. Один из них болел очень сильно и именно сегодня болезнь взяла над ним верх, второй застрелился не потому, что устал от жизни, а по неосторожности. Ранее, с этими людьми я знаком не был, как следствие делить мне с ними было нечего. Вот и вся история. Хотите сажать меня в камеру, пожалуйста. Имеете право.
— Имею. — Согласно кивнул полицейский, машина, тем временем, остановилась возле управления, и меня вытащили из нее, больно заломив закованные в наручники руки. Ох надо будет в лицо запомнить этих не аккуратных полицейских, а потом отомстить страшно, вон попрошу Юну им пиписьки отсушить, чтоб как хвостики от арбузов стали, будут знать.
Эх Юна, я невольно скривился, вспомнив про вещую птицу. Ведь предупреждали же меня, что они смертельно опасны, а я, дурак, не верил, это же надо, за считанные минуты грохнуть двоих здоровых парней, интересно это предел ее возможностей, что-то мне подсказывает, что нет. А ведь со мной таких смертельно опасных дамы живет трое. Да я же с такой силищей могу мир захватить! Ну, в смысле, мир, конечно, не захвачу, но какой-нибудь небольшой поселок точно смогу. Впрочем, мне не нужен ни мир, ни поселок, мне бы сейчас подушку, это было бы куда интереснее.
Меня наконец то ввели в здание и поместили в обезьянник, в самый настоящий, простую клетку с узкой скамейкой вдоль стены, и смердящим туалетом, вот и пошли прахом мои мечты о сне и одеяле, из мягкого в этой камере был только неопрятного вида мужик, изрядно вонявший перегаром и блевотиной.
— Надолго меня сюда? — Поинтересовался я напоследок у Орлова.
— Без предъявления обвинений мы вправе тебя продержать семьдесят два часа. — Уклончиво сообщил мне капитан. — Ну а дальше, что эксперты скажут.
Эх! Я уселся на лавку, стараясь держаться подальше от сокамерника, а если бы Василиса была в городе, то меня бы точно сюда упрятать не посмели, супруга директора Института все бы разрулила на раз, а сейчас, когда она черте, где ошивается, на пляжах американских коктейли пьет, и примерят откровенные наряды, я вынужден сидеть тут.
— Эй, браток, тебя сюда за что? — Прервал мои мысли сокамерник.
— Двойное убийство, шьют. — С лучезарной улыбкой сообщил я ему. — Но хрен докажут.
Услышав причину моего задержании, алкоголик вздрогнул и его желание продолжать со мной знакомство резко испарилось. Мокрушников никто не любит, потому что мы, убийцы, непредсказуемы! Кто знает, чего от нас ожидать, тем более что в Караваеве, такое редкость, чтобы вот так, по трезвянке, да двоих замочили, по пьяни, легко, но, чтобы в трезвом уме…
А ведь и правда, что-то слишком уж много убийств на этот городок свалилось в последнее время, сначала Горох, теперь эти двое.
