Бывший полицейский Алекс Макнайт сменил суету большого города на размеренную жизнь в деревянном доме на берегу озера по соседству со своим другом Винни Лебланом, индейцем из племени оджибве. Но тихой жизни приходит конец, когда друзья узнают, что Том, брат Винни, не вернулся из дальней поездки на охоту. Алекс и Винни идут по следам Тома и раскрывают тайну, которую кто-то хотел похоронить в лесах Канады…
Пожаров я повидал немало, еще когда служил в детройтской полиции. В мои обязанности входило отогнать зевак с места происшествия, после чего следовало и самому уносить ноги, но иногда я оставался посмотреть, как работают пожарные. Порой это была настоящая битва с огнем, но по ее завершении здание все равно стояло на месте. Это меня всегда потрясало. Без окон, иногда без крыши, но стояло.
Много лет спустя на озере Верхнем я видел, как ураган снес сарай для лодок. Когда ураган утих, на месте сарая осталась только припорошенная песком бетонная плита. И это неудивительно. Местным жителям отлично известно, что вода сильнее огня. Но когда разрушает вода, она за собой прибирается, и все выглядит как новенькое. Иногда это даже красиво. От огня такого не дождешься. После пожара остаются развалины. Обугленные и рассыпающиеся в прах — зрелище отвратительное. Нет ничего уродливее пожарища.
Вот поэтому-то я и стал отстраивать хижину заново. Я должен был это сделать. Мне было плевать, что дни становятся все короче. Человек в здравом уме не начинает строительство в октябре, а я, разумеется, начал.
Старые бревна, которые, если бы не пожар, продержались бы еще лет триста, я убрал. Остались только каменный фундамент и камин — последнее, что сделал отец собственными руками. Если выпадет снег, каминная труба будет торчать над развалинами, как надгробие. Этого я допустить не мог.
Все не задалось с самого начала. Человек, обещавший привезти бревна в понедельник, появился только в среду. У него была грузовая платформа с краном, поэтому каждое бревнышко можно было перемещать аккуратненько, как фарфоровую чашку. Но на разгрузку у него ушло все утро, и напоследок он едва не порушил камин.
А потом встал и, подтянув штаны, огляделся.
— Это что ж, пожар был? — поинтересовался он.
— Был, — ответил я.
— Хреново. С этими печками хлопот не оберешься.
— Печь тут ни при чем, — сказал я. — Дом подожгли.
Он несколько секунд это осмысливал.
— Шутишь?
— Не хочешь — не верь.
— И отстраивать будешь сам?
— Хочу попробовать.
— Не станешь же ты начинать в октябре?
— Можешь считать меня сумасшедшим.
— На это и намекаю.
— Благодарю за заботу, — сказал я. — И спасибо, что доставил бревна. Ты опоздал всего на два дня. Счастливого пути.
И он уехал, продолжая недоверчиво качать головой. Гул мотора затих вдали. Со мной остался лишь ветер.
— Ну, старик, — сказал я ветру, — давай посмотрим, не забыл ли я, как это делается.
Хижину отец построил за два лета — в восьмидесятом и в восемьдесят первом. На второй год я помогал ему. Отец достроил ее и через полгода умер.
И вот холодным октябрьским днем я начал все заново. Прежде всего обтесал лежни — бревна, которые лягут в основание каждой стены, — и закрепил их на фундаменте. Потом выпилил желобки по внешней стороне, как отец меня учил. Пойдет дождь, и вода будет стекать по этим желобкам, а не литься на фундамент. Затем я выпилил пазы для пола, но на первое время положил фанеру — доски положу, когда будет готов сруб.
Так прошел первый день.
Когда стемнело, я отправился в «Глазго-Инн» поужинать. Это заведение принадлежит моему другу Джеки. Если вас когда-нибудь занесет в Парадайз, идите до единственного мигающего фонаря в центре поселка, а оттуда — метров сто на север. И справа вы увидите «Глазго-Инн». Там каждый вечер, вне зависимости от погоды, горит в камине огонь и сидит человек по имени Джеки Коннери, похожий на старого шотландца. Если вы правильно попросите, Джеки даже рискнет забыть о лицензии на продажу спиртного и подаст вам бутылочку холодного канадского пивка.
Нет, оговорился. Канадское пиво подают только мне.
На следующее утро чувствовал я себя погано. Болели ладони, болели плечи, болели ноги, болела спина. Все остальное было великолепно. Я выпил кофе и глянул на тучи. Вот что было совершенно ни к чему, так это дождь, потому что я собрался возводить стены.
Я пронумеровал все бревна, как это делал отец. А потом поработал пилой и каждые полчаса ее точил. Пазы я вытесал топором, держа его обеими руками, как бейсбольную биту. Этому меня не надо было учить. Если работаешь одной рукой, точности не добьешься.
Правильно вытесывать пазы — дело нелегкое. На этом, как говаривал мой старик, проверяется, мальчик ты или мужчина. Тут нужна точность — чтобы между бревнами не было просвета. Если все делаешь правильно, даже конопатить не придется. Если нет — лучше вообще не берись строить дома.
