Татьяна смогла пропихнуть в себя только пару маленьких ложечек и, скривившись, как будто она проглотила уксус или чего похуже. Людвиг же, аккуратно все съел и сообщил нам, что чувствуется, здесь есть все, что необходимо организму человека. Что-то подобное готовили в том подразделении, где он служил, но не всегда, а когда предстояло долго двигаться без остановки. Двигаться, подразумевало, бежать. Он даже попросил добавки. Я его сразу понял и спросил, не образец ли этого концентрата он хочет получить? Людвиг, улыбнувшись от уха до уха, кивнул. Я кивнул Михалычу, и тот, как волшебник, достал откуда-то небольшой чистый полиэтиленовый пакетик. Насыпав туда концентрата, сколько вошло, передал пакетик Людвигу, а сам опять вышел из зала, чтобы спрятать контейнер в карман. Вернувшись, застал всех уже приподнимающимися из-за стола, так как наш обед закончился.
Вернулись в отель и сделали небольшой перерыв. Татьяна ушла к себе в комнату, Людвиг отпросился у нас и вернулся на работу. Я остался с Михалычем в его комнате. Мы расположились в уютных креслах и попивали сок. Делать ничего не хотелось. Лопатами намахались знатно. Татьяна прошмыгнула мимо нас в ванную комнату и, как только полилась вода из душа я начал разговор.
— Михалыч, ты не замечал за своей дочкой ничего странного?
— Да нет. Ребенок, как ребенок. Родилась нормально, ходила в садик, в школу, училась хорошо.
— Да не в том смысле, Михалыч. Никаких экстрасенсорных или паранормальных способностей за ней не замечал?
Михалыч напрягся. — Ты что, что-то такое видел у нее?
— Да не напрягайся ты так. Просто в прошлый раз, когда мы ездили в горы, я ушел от нее за нагромождение камней и произвел три удара силы. На последнем она меня застукала, и сказала, что что-то такое почувствовала и думала, что со мной что-то случилось. Понимаешь, она сказала, что что-то три раза насторожило ее внимание. Три раза! То есть она чувствует выброс силы. Вот сегодня ты что-нибудь почувствовал? А она, когда подошла к нам сразу заявила, что я два булыжника уничтожил. А я ведь два удара силой и произвел. Мне кажется, что она пошла в тебя. В ней должна быть магическая сила. Вот когда я тебя встретил, то, ни о каком твоем магическом потенциале не подозревал, а после того, как Молния с тобой поработала, я все время вижу твою магическую ауру. А ведь Татьяна, твоя дочь. Вот и думай.
В это время открылась дверь в ванную комнату и оттуда вышла Татьяна, замотанная в махровый гостиничный халат и на голове ее красовалось огромное махровое полотенце, замотанное вокруг головы.
— Все, я уже тоже не могу сидеть потный и грязный, после этих раскопок. — Запричитал Михалыч и начал стягивать с себя рубаху. И в этот момент его увидела Татьяна.
— И у тебя такое же грязное белье, как на Максиме? Вы что, сговорились?
Я захохотал, как ненормальный, а потом, между всхлипываниями выдавил из себя, что вот у Михалыча-то как раз и есть, кому за ним присмотреть, и опять принялся хохотать. Татьяна обиделась и, хлопнув дверью ушла в свою комнату. Михалыч смотрел на меня, не понимая, что смешного я тут увидел.
— Понимаешь, Михалыч, в прошлый раз, в горах, Татьяна сильно замерзла, вот я и снял свою рубашку с курткой, ну и напялил на нее. А она, когда увидела цвет моего летного комбинезона, то сообщила мне, что я грязнуля и за мной некому ухаживать. Ну и представляешь, сейчас она увидела своего отца, точно в таком же «чистом» белье. Вот я ее и приколол. Кстати, что ты ей рассказал о нашем походе? Я все время не знаю уровень ее осведомленности, так что ты будь другом, расставь все точки над «и».
— Да я толком ничего и не рассказывал, сообщил, что мы попали в пустыню и выбирались оттуда около недели. Мои начальники ничего не знали, но подстраховались и сообщили семье, что я задерживаюсь в командировке.
— А она хоть знает, кем ты работаешь?
— Конкретно, нет. Но ты же сам понимаешь, что догадывается, но что мне нравится, языком не треплет. Наш человек.
— Хорошо, вот из этого я и буду исходить, но мое личное мнение, что ее надо показать Молнии.
Дверь распахнулась и оттуда выглянула заинтересованная мордашка Татьяны. — Какой Молнии? А, пап?
— Ну вот, а ты говоришь, наш человек. Подслушивает. — Обреченно качая головой, со вздохом произнес я. — Так что, Михалыч, теперь думай сам.
Михалыч задумался, и я его понимал. Одно дело, когда разговор идет о посторонних, обезличенных людях, и совсем другое дело, когда о твоих близких. Видимо в нем боролись два чувства, с одной стороны, Татьяна допускалась до тайны, в которую было посвящено минимальное количество народа, даже контора Михалыча не знала, где он нашел то тело космонавта. Он выступал в роли посредника. С другой стороны, у Татьяны, в любой момент могла бесконтрольно проснуться магическая сила, и тогда она могла просто погибнуть, не зная, как совладать с такой мощью. Молния в некоторых вопросах его просветила, да и обучение на станке не прошло даром. Наконец он решился.
— А ты возьмешься за это дело?
