Утро выдалось пасмурным. Небо было затянуто тучами и дул резкий, порывистый ветер. Для того чтобы позавтракать, нам пришлось уйти вглубь пещеры. Тут-то богиня и почувствовала остатки присутствия другого бога. Я, накрывая на стол, стал рассказывать ей, что тут было, и как вел себя живший здесь бог. Рассказал и о том, как он погиб, не вдаваясь в подробности, почему-то мне совсем не хотелось, чтобы все знали, как был убит кровавый бог на этой планете. Богиня получила информацию, что бог не смог обеспечить свою паству приемлемыми условиями жизни и когда на их землю начала наступать пустыня, то люди ушли из этих мест, бросив своего бога. Тот же так успел разъесться на человечине, что не смог выбраться из своей пещеры и погиб от голода и жажды. Как только мы закончили завтракать, богиня пожелала осмотреть логово погибшего бога. Ни слова не говоря, я, спустил нас обоих на дно провала, прямо в груды человеческих костей. Богиня ничего не говорила, но настроение у нее было подавленное. Я провел ее к замаскированному входу в само логово и повел по спирально спускающемуся проходу. Наконец мы вышли в пещеру, где лежал огромный скелет дракона. Богиня замерла на пороге пещеры, и сколько я не уговаривал ее пройти дальше, не сделала ни шагу, а потом повернулась и пошла обратно. Я догнал ее и пошел следом. Богиня так и молчала, пока я не взлетел с ней к нашим вещам. Тут ее немного отпустило, и она попросила, чтобы мы, как можно быстрее отправились дальше. Я тут же покидал все в пространственный карман и, взяв богиню на руки, вышел на край входного отверстия пещеры. Миг, и мы уже летим в направлении нашего с Михалычем походного лагеря рядом с космическим кораблем. Когда мы отлетели от скалы достаточно далеко, богиня заговорила со мной. Она не плакала, но в ней чувствовалась грусть. Она призналась, что не хотела бы такой участи для себя. Я, как мог, стал ее утешать и рассказал ей, то, что поведал мне Гайер о том самом боге. Убедил ее, что такой бог сам сгубил себя. Ведь если бы он нормально относился к людям, боготворившим его, то ничего бы такого не произошло. Но он стал потребителем. Он только брал, ничего не давая взамен. И брал не просто что-то, а брал чужие жизни. Она же не могла, не обратить внимание на груды человеческих костей, валяющихся на полу провала в пещере. Это были его жертвы. И он сам реализовал свою судьбу. Богиню, наконец, отпустило, и она наслаждалась нашим полетом, правда периодически хмурила лоб и видимо вела беседу сама с собой. Я же старался выжать из своих крыльев все, на что они были способны. Как бы там ни было, но на закате, когда тени от барханов вытянулись, как чьи-то черные пальцы, мы подлетели к входу в библиотеку. Сделав круг над стоянкой, я приземлился прямо перед бревенчатым шалашом, который мы сотворили с Михалычем. Так как светило уже скатывалось за горизонт, я быстренько организовал в шалаше два спальных места и, пропустив внутрь богиню, занавесил вход тряпичным пологом. Сразу стих ветер. Теперь можно было накрывать на стол. Ужин я организовал с выбором блюд. Как не странно, но мыслимое представление того, что богиня хотела бы съесть долетали до меня, так что я угодил ей и ее настроение немного поднялось. Я никак не мог понять, что же так ее печалило. Уже после того, как мы поужинали и легли спать, со стороны богини раздались слова о том, что когда она была маленькая, то, как и все божественные дети посещала что-то типа школы для богов. И там-то она и услышала о том, что бывают такие боги, которые любят только себя и не прислушиваются к пожеланиям своей паствы, так вот с такими богами может случиться все что угодно, и даже, они могут погибнуть. Тогда ей не верилось, что бога можно убить. Боги, это все-таки боги. Но вот сегодня она увидела это воочию, своими глазами. Грустно, когда ты понимаешь, что взрослеешь. Ведь вскоре ей придется принимать какую-то планету под свое попечительство. Боги ведь тоже не вечны. Некоторым надоедает следить за планетой, некоторые скатываются до такого, как то, что сегодня мы наблюдали. В общем грустно. Я гладил ее по волосам и шептал всякий успокаивающий вздор, пока она не уснула, а потом, поставив защиту, сам провалился в сон.
