Вещи покупали с доставкой. В моей машине был обычный багажник, так что туда положили только самое необходимое и дорогое. Из подарков, для женщин скупили, наверное, половину ювелирного магазина. Татьяна безошибочно распознавала, где есть нормальный процент драгоценных металлов, и натуральные камни, а где, фикция, а то и подделка. Михалыч морщил свой ум, следя за дочерью как простым, так и магическим зрением. Правильно, вот уже и учеба началась. Я даже почувствовал какое-то чувство гордости за себя, что все-таки это я настоял на обучении ее в Зангрии. Да и Тиренз молодец! Любовь, любовью, а дело свое он все же знает. Считай за неделю такую базу магических знаний, умений и навыков в Татьяну вложил. Все же, действительно, придется мне Михалыча ему в ученики отдавать, пока он ему зятем не стал. Там уже другие отношения будут, а пока они оба, лица заинтересованные друг в друге.
Ближе к вечеру, у меня было такое ощущение, что я их всех на себе возил. В прямом смысле! Устал как лошадь, хотя львиную долю всего, что наметили приобрести к приезду гостей, мы решили. Все остальное это стол и культурная программа. Билеты в театр и балет решили заказать заранее, все же так спокойнее будет. На последних силах я въехал во двор особняка и мои пассажиры стали разгружаться. Женщины, по-моему, только вошли в раж. Нет, я никогда их не пойму. Для меня поход по магазинам равносилен переходу через пустыню. Так же идешь на ощупь, от всего отплевываешься и думаешь, когда же все закончится. Наконец пассажиры разгрузили машину, и я вкатился в гараж. Все. Нужно бежать, а то я на людей кидаться начну в прямом смысле, драконья сущность стала выбираться наружу. Я поднялся на второй этаж, где в гостиной шла сортировка купленного сегодня, передал ключи от машины Михалычу и, пожелав всем спокойной ночи, растворился у них на глазах, чтобы очутится в своей комнате, в Швейцарии. Сразу направился в ванную комнату, так как чувствовал себя, как выжатый лимон. Хороший душ, и я стал приходить в норму. Нужно просто полежать в кровати и подумать о чем-нибудь нейтральном. Но в голову лезли одни мысли о том, как провести встречу так, чтобы она понравилась обоим сторонам.
Чтобы вывести себя из этого состояния, я решил организовать себе ужин. С ужина у Михалыча я позорно сбежал, хотя видел, что и Михалыч выглядел не лучше меня. Я сервировал себе небольшой столик и блаженно развалившись в кресле, стал уплетать за обе щеки свой ужин. Завтра займусь машинами, а потом переправлю их Михалычу с промежуточной остановкой на таможне. День обещал быть очень насыщенным.
Я отправился в кровать. Марта как всегда постаралась, все было белоснежным, уютным и очень вкусно пахло. Так и хотелось моментально провалиться в сон, но мысли опять полезли мне в голову. На этот раз они были более прагматичными. Я сам себе задал вопрос, а как они все будут общаться, не только друг с другом, но и с посторонними людьми, ведь походы в театр и на балет будут проходить в присутствии большой массы людей. Не исключено, что кто-то задаст вопрос или нужно будет извиниться. Я задумался. Ничего путного на ум не приходило, кроме как покопаться у каждого в голове. Однако не все такому обрадуются, значит, нужно поинтересоваться у Молнии, как обойти такую проблему. Может что-нибудь знает Тиренз. Среди всех гостей только король, Артиза и единорог смогут общаться свободно, остальных нужно каким-то образом подтягивать до их уровня.
Все. Я стал сам себя успокаивать, нужно поспать, в последнее время я растерял слишком много запасов сна. Завтра займусь машинами и потом отправлюсь на Зангрию к Молнии. Нужно проконсультироваться по всем, интересующим меня вопросам. Да и соскучился я по ним с Малышом, ну и по Гайеру тоже. С такими мыслями я и провалился в сон.
Утром раздался стук в дверь. Я крикнул чтобы входили. Дверь приоткрылась и в нее заглянула Марта. Она настороженно обвела глазами всю комнату, а потом остановила свой взгляд на мне.
— Макс, ты бы нас хоть как-нибудь предупреждал бы, а то мы знаем, что тебя нет, а тут хлоп, и видим вечером в твоем окне свет. Я бы и вчера пришла с проверкой, но меня Генрих остановил. Неудобно говорит, может он не один.
